Писатель Иванов.

Вообще-то я человек-радио, но я теряю дар речи, когда мне говорят: «А кто это?»

Примерно как рассказываешь что-то, используешь слово «любовь», а тебя спросят: «Что это такое?» В двух словах не ответить, непонятно с чего начинать, и вообще много личного.

Иванов — это «Географ глобус пропил», «Блуда и МУДО». Названия почти грубые, романы — тонкие и нежные. В них чудесный мягкий юмор, точные философские идеи (например, про кризис вербальности). И любовь — не всегда со счастливым финалом, но всегда на всю жизнь, потому что она настоящая.

Иванов — это «Сердце пармы» и «Золото бунта», мощные исторические романы.

А ещё жуткие «Псоглавцы» с уникальными фактами из истории нижегородской глубинки. Мы, нижегородцы, их не знаем, а уралец Иванов узнал — и создал интереснейший роман.

Впрочем, родился писатель в Горьком, провёл тут первые два года жизни. А недавно Алексей Иванов снова приезжал в наш город. В Высшей школе экономики он представил свой новый роман «Тобол» и ответил на вопросы читателей.

 

KONICA MINOLTA DIGITAL CAMERA

И повесть мчит меня в сибирские морозы…

 

«Тобол» — роман о Сибири времён Петра Великого. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, летописцы, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры, воинственные степняки джунгары – все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии. Действие происходит от Стокгольма до Пекина, от Соловков до Лхасы. Но его сердце — Сибирь.

 

— Алексей Викторович, вы много писали про Урал. А теперь «переместились» в Сибирь…

— И Урал, и Сибирь — уникальные регионы, история которых мало известна, и ещё меньше отрефлексирована в культуре. На мой взгляд, это просто золотое дно для писателя. Но я пишу не о территориях, не об эпохах, а о том, что меня интересует. А интересуют меня некие замкнутые самодостаточные сообщества. «Сердце Пармы» — это последнее древнерусское княжество, «Золото бунта» — сообщество сплавщиков на реке Чусовой, «Ненастье» — жизнь афганцев… По этому принципу строится всё моё творчество. Ещё мне очень нравится тема речного флота. Может быть, когда-нибудь я напишу роман о нём. Но речной флот имеет долгую историю, надо брать какой-то один эпизод. Я выберу гражданскую войну и бронепароходы.

— В «Тоболе» множество героев: разных народностей, веры, достатка… Трудно было «вжиться» в каждого, всем дать сюжетную линию, душу?

— Может быть, если бы это был мой первый роман, было бы трудно. Но я профессиональный писатель, и это моя профессиональная обязанность. Как у актёра — уметь вживаться в роль. Мне это не трудно.

— Даже если речь о таких необычных героях, как например шаманы? Кстати, где вы брали информацию о них, об их обрядах?

— В «Кратком описании о народе остяцком» Григория Новицкого. А ещё — в работах Бернгарда Петри. Он изучал обряды шаманов Бурятии. Но советская власть начала кампанию по борьбе со шпионами, Петри был арестован и расстрелян. Он успел написать несколько книг. Интересно, что шаманы там — не такие, какими мы привыкли их считать. Это не чудотворцы — но и не обманщики, дурящие своих соплеменников. По Петри, шаманы — люди изначально ущербные: либо с физическим дефектом, либо немного сумасшедшие. Или с какой-нибудь бедой в роду: например, деда убило молнией. Они становятся своеобразной жертвой племени. Шаманы жили недолго, потому что их практики сопряжены с разрушением организма. Эта жертва приносится, чтобы люди могли высказывать свою волю и хоть немного понимать, как прожить в этом мире.

Петри и буряты

Петри и буряты

— Вы были в Тобольске и вообще там, где происходит действие романа?

— Я всегда бываю в тех местах, которые описываю в своих произведениях. Во-первых, чтобы самому, на своей шкуре ощутить характер этой местности. Из Тюмени до Сургута надо ехать целый день. По хорошей дороге, на автомобиле. Кругом пустынная местность. 300-400 лет назад эти гигантские пространства люди преодолевали месяцами. Что ими руководило? Как они могли не потерять при этом собственную идентичность?.. Ты более глубоко вживаешься в дух этих людей, потому что путешествуешь по их дорогам. Во-вторых, много информации есть на местах — и нигде больше. Её собирают местные краеведы, издают брошюрки… а в них — удивительные факты и потрясающие по красоте истории. Мы с моим продюсером Юлией Зайцевой даже сформулировали принцип своей деятельности: «Смотри, что пишешь».

— Люди с тех пор изменились. Наверное, уже нет той воли, чтобы месяцами куда-то идти, преодолевать непреодолимое. Как вы думаете, почему?

— На мой взгляд, переломным моментом стала Октябрьская революция, когда историю сломали об колено. Взгляните на провинциальные российские города: Сарапул, Елабуга… Всё ценное, что там есть, создано до революции. По-моему, она сыграла плохую роль в судьбе нации. Из поколения в поколение люди боялись проявлять инициативу. Эта инерция докатилась до наших дней, и к сожалению, катится в будущее.

 

Как найти два миллиона

 

— У «Тобола» необычная история создания: книге предшествовал сценарий. Как это отразилось на работе над романом — упростило её?

— И у сценария, и у романа один источник — мой интерес к личности Семёна Ремезова, картографа и зодчего Сибири начала XVIII века, и губернатора Матвея Гагарина. Эта тема меня всегда привлекала, и когда мне предложили написать сценарий сериала, я сразу подумал: «Значит, будет и роман». Поначалу я действительно считал, что роман писать будет легче, ведь сценарий уже есть. Но оказалось, что это не так, и «Тобол» пришлось писать практически с нуля.

Семен Ремезов

Семен Ремезов

— А как сложилась судьба у сценария?

— В нашей стране кинематограф не сценаристов, а режиссёров. То, что написано сценаристом, переписывает режиссёр. А потом говорят, что у нас нет хороших сценариев… То, как режиссёр переделал мою историю, мне страшно не понравилось. Я объясню это не на примере «Тобола» — его не все читали, а на примере «Войны и мира». Представьте, что режиссёр говорит: «А давайте сделаем Пьера Безухова артиллеристом. А князь Андрей пусть поднимает своё знамя не на Аустерлицком поле, а на Бородинском. И Наташу Ростову мы как-то потеряли. Пусть она будет санитаркой, вытаскивает князя Андрея, а Пьер Безухов прикрывает их артиллерийским огнём». Вот примерно то же самое было с «Тоболом». И я снял своё имя с титров.

— А фильм «Географ глобус пропил» вам понравился?

— С «Географом» другая ситуация: я продал право на экранизацию. Это значит, что писатель не должен хватать автора фильма за рукав и диктовать свои условия. Я доверял Александру Велединскому, он сам писал сценарий, сам снимал, а я был просто зрителем — если меня приглашали на съёмки. Да, мне очень понравился фильм.

— У вас был потрясающий проект «Хребет России» с Леонидом Парфёновым. Планируете повторить что-то подобное?

«Хребет России» был проектом нашего продюсерского центра. Мы сами нашли на него деньги (немалые, 2 миллиона долларов), наняли Парфёнова и его съемочную команду. Сейчас таких денег у нас нет — поэтому пока не планируется таких проектов.

Фото - продюсерский центр Июль

Фото — продюсерский центр Июль

— Подскажите пожалуйста, где можно найти два миллиона долларов?!

— Однажды у меня дома раздался телефонный звонок, и я услышал: «Здравствуйте, я Анатолий Чубайс, я ваш поклонник, благодарю вас за ваши произведения и хочу вам чем-нибудь помочь». А мне тогда хотелось снять большой документальный фильм об Урале. И мне хватило наглости сказать Чубайсу: «Дайте мне миллион долларов, я хочу снять фильм». В трубке воцарилась тишина, может быть Чубайс упал у телефона. А потом он сказал, что вынесет этот вопрос на обсуждение правления РАО ЕЭС. Правление проголосовало «за», и мы получили деньги.

— Говорят, что сейчас возрождается интерес к историческим романам. Вы согласны?

— К сожалению, мало исторических романов, которые не являются повторением того, что уже давно известно. Начинаешь читать: Иван Грозный, Петр I, Сталин-Сталин-Сталин. Новые темы и персоналии в культурный оборот не вводятся. Исторические романы популярны — но объём знаний от этого не возрастает.

— Потому что нет писателей вашего ранга…

— Не буду говорить про свой ранг, это нескромно. Не хватает писателей, которые просто бы интересно рассказывали! Я, например, интересуюсь историей речного флота, у меня дома 5 или 6 книг про Ростислава Алексеева. Ну скулы воротит от скуки! Хотя достаточно писать об интересных людях человеческим языком, и для этого не нужно быть писателем Ивановым.

 Тобол

«Мне интереснее жить именно сейчас…»

 «Тобол» был дописан в конце 2017 года. Сейчас уже можно купить и бумажную книгу, и электронную версию. Но так везло не всем романам Иванова. «Общага-на-крови» была написана в начале 90-х, а издана в 2006 году. «Географ глобус пропил» обрёл окончательный вид в 1995-м, а был напечатан спустя 10 лет.

 — Я писал всегда. Другие дети хотят стать шофёрами, космонавтами, бандитами. А мне всегда казалось, что самая увлекательная профессия — писатель. Недавно я откопал у себя тетрадку — обычную, школьную, исписанную примерно на треть. На обложке этой тетрадки написано: «Три Робинзона, фантастический роман. Алёша Иванов, 6 лет», — улыбается Алексей Викторович. — Для меня существовало два состояния: либо я умираю и не пишу — либо пишу независимо от того, являюсь я профессиональным писателем или нет. Возможно, поэтому то, что я долго не мог публиковаться, меня не сломило.

— Вы однажды сказали: «Исторический роман пророс во мне из фантастики». Как такое возможно? Исторический роман — это факты, фантастика — вымысел…

— С точки зрения литературы нет разницы между фантастикой и историческим романом. Писателю надо создать мир, которого не существует. Но фантастику ты можешь писать просто из головы, перед тобой свободное поле для творчества. А когда ты уже набрался опыта, хочется иметь какие-то препятствия. Исторические факты — это и есть те препятствия, которые писатель преодолевает с удовольствием.

Фото - продюсерский центр Июль

Фото — продюсерский центр Июль

— Кстати о мире, которого не существует — у вас нет желания написать о будущем? Роман-утопию?

Попытка предугадать будущее — дело неблагодарное. Стругацкие писали, что люди будут входить в некий портал и перемещаться из одного города в другой. А когда им требуется информация, будут заказывать её в информатории, и ответ принесут на карточке. Оказалось всё наоборот: любую информацию мы можем получить за несколько секунд в своём айфоне. А для перемещения по-прежнему используем поезда, самолёты… Кстати, утопия — это не всегда роман о будущем. Она об идеальном мире. Например, прекрасная утопия — «Ходячие мертвецы». Не смотрели? Или не желаете признаваться? Я обожаю сериал «Ходячие мертвецы»! Там показывают мир зомби-апокалипсиса. А о чём мечтают сейчас многие? Не работать, не учиться, кататься на любой, какая понравится, тачке. Уничтожать своих врагов (лучше, чтобы они медленно двигались и вообще были противные). «Ходячие мертвецы» — сериал об идеальном мире для современного человека. Хотя современный человек никогда в этом не признается!

 

— Герои ваших романов часто рискуют: здоровьем, благосостоянием, жизнью. А сами вы часто идёте на риск?

— Бывает, что волей-неволей оказываешься в таких ситуациях. А бывает — по собственной глупости. Мне уже не 20 лет, чтобы делать необдуманные вещи… Однажды в юности я ходил в поход по горам Северного Кавказа. Мы собирали останки солдат, лежавшие на скалах со времён Великой Отечественной войны. Рёбра, черепа, зубы. Мины, в которых истлела взрывчатка… И как-то на перевале я увидел интересную находку, но к ней надо было ползти по очень крутому склону. И я, дурак, пополз. А потом почувствовал, что ещё раз шевельнусь, склон подо мною поедет, и я вместе с камнями улечу в пропасть. И я там висел, пока не преодолел паралич и по миллиметру не выполз обратно. На такой риск я уже не иду.

— Ваши романы — о России разных времён. Если бы вы могли выбирать, в какой эпохе родиться и жить — что бы выбрали?

— Я человек 21 века. Мне интереснее жить именно сейчас.

— Какие книги вы сами любите читать и перечитывать?

— Я с огромным наслаждением читаю «День шакала» Фредерика Форсайта, там прекрасная фактура. Мы говорили об утопиях — здесь мне нравится роман Сергея Павлова «Волшебный локон Ампары». Он описывает будущее, в которое я верю. Там много подробностей этого вымышленного будущего, и все они очень вкусные. А из современных авторов могу отметить Алексея Санникова с его романом «Петровы в гриппе и вокруг него».

— Что любите делать в свободное время?

— Я не тусуюсь, не бухаю, не сижу в социальных сетях. Всё свободное время я посвящаю творчеству. Даже все мои поездки так или иначе связаны с моими произведениями.

Автограф для Иволги

— Вы приехали на свою родину, в Нижний. Может быть, поискать здесь вдохновение для новой книги?

— У меня действительно есть большой замысел, касающийся Нижнего Новгорода. И я надеюсь, что скоро приеду к вам на более долгое время.

Via: Мария Зинина

Алексей Иванов в Нижнем Новгороде

Алексей Иванов в Нижнем Новгороде

Алексей Иванов в Нижнем Новгороде

Алексей Иванов в Нижнем Новгороде