«Вы сдаете нам детей как в камеру хранения. И палец о палец не хотите ударить ради того, чтобы они учились», — эту претензию родителям учительница высказала 20 лет назад. Школа была элитной. Учительница – заслуженной. Родители – адекватными.

Они возмутились? Между собой – да. Но никто не посмел подойти к учительнице и сказать: «Знаете, вы нарушаете границы разумного. Мы – не ваши подчиненные. Мы уважаем вас и требуем такого же уважения к нам».
Потому что это казалось диким. А слушать нотации от учительницы – нормальным. Что-то изменилось за 20 лет? Ничего.
«Вы заняты только карьерой!»
«Вы даже не удосуживаетесь проверить домашнее задание у ребенка!»
«Учителя проводят колоссальную работу и не чувствуют никакой помощи с вашей стороны!»
Поднимите руки, кто ни разу не слушал подобного на родительских собраниях.
Тишина.

Представьте, что вы приходите к парикмахеру и он говорит: «Как вы посмели довести ваши волосы до такого состояния? Вы заняты только карьерой!»
Или идете в турфирму, а вам говорят: «Вы даже не удосужились почитать путеводитель по стране, куда отправляетесь!»
Или – в поликлинику, а там… Нет, в бесплатной поликлинике вам запросто могут сказать: «А вы почему так поздно? Почему запустили? За здоровьем надо следить!»
В платной – никогда.
Или скажут один раз, вы больше к этому врачу не придете, и сосед ваш по очереди тоже не придет, и предыдущий пациент – тоже. И захиреет клиника без больных.

И вроде бы вывод сам собой: где бесплатно, там клиент — не человек (да, мы платим налоги, и все бесплатное на самом деле тоже платное, но цепочка настолько длинная, что связь «стимул – реакция» не просчитывается).
Но это неправильный вывод.
В советских школах родители приводили детей первый раз в первый класс и забирали в конце десятого – с усами и аттестатом.
Что происходило на протяжении десяти лет учебы – дело школы и учеников. Родители лишь «подносили снаряды»: ранец купить, форму зашить, тетрадками снабдить.
Не все поступали в вуз – но всех туда и не требовалось.
Не все были отличниками – но троечников и сейчас лопатой греби.
Не для всех образование было гиперценностью – но объективно говоря, оно и не «гипер».

Сегодня родители хотят, чтобы непременно – в вуз.
Школа хочет, чтобы результаты ЕГЭ выпускников с каждым годом – все выше.
Ученики хотят, чтоб от них отстали.

И родители покорно терпят нотации. «Наверное, она хороший учитель, раз так нас ругает. Ей не все равно!»
Хороший учитель научит ребенка без помощи родителей. Потому что хороший парикмахер не просит клиента подержать ножницы, а хороший турагент – разработать маршрут.
Кстати. Хороший репетитор тоже как-то справляется сам.

И школа воюет за внимание учеников с социальными сетями и половыми гормонами. И использует в этой войне все средства, вплоть до родительского контроля. Хотя лучше всего действует не контроль, а интерес.

И ученики стонут: «Хоть дома дай отдохнуть, мам!» — «А ты физику сделал?!» И они хлопают дверью и идут делать ненавистную физику. И получают за нее годовую «четверку», и поступают на искусствоведение и никогда в жизни больше не вспоминают закон Ома.
И родителей тоже – только по праздникам. Потому что нить разорвалась. Где-то там, на рубеже между детством и юностью, когда мама была Цербером и следила за каждой домашкой.
«Мам, а я? Я сам по себе, без физики, для тебя важен? Я, человек? Я, твой сын, мама?» — «Ты опять физику прогулял?»

Диплом можно получить всегда.
Знания – когда будут нужны.
Отношения – не восстановишь.

МарьИвановна, а давайте вы не будете нас ругать? Давайте вот как учится ребенок – так и пусть учится? Школа закончится, а нам с ним еще жить. Долго-долго. Хорошо, Марь Ивановна? Договорились?

Светлана Иконникова