Мы живем в жестокое время: сегодня о тебе снимают телепередачи, тебя приглашают на светские мероприятия, все хотят с тобой дружить и общаться, а завтра всё может измениться кардинально. Дмитрий Самохвалов взлетел, как ракета, талантливый, невероятно продуктивный парень с большими умными глазами, казалось, покорил этот город раз и навсегда. Но внезапно шаттл «Челленджер» потерпел крушение. О том, что случилось с известным в 90-е нижегородским стилистом, куда он пропал, нам рассказала художница Катя Корт, его хорошая знакомая.

С Димой меня познакомила Наташа Никуленкова, это было лето 2006 года. Как-то она собралась стричься, а я и спроси, кто у нее парикмахер, может, мне тоже у него подстричься. – «Да вот Дима Самохвалов», – сказала Наташа. – «Что-что-что?! Дима Самохвалов?! Тот самый Дима Самохвалов?!» – у меня в голове не могло уложиться, что мой давний кумир вдруг возник в моей судьбе буквально из ниоткуда.

2 copy

Когда я еще училась в школе, его очень активно показывали по телевизору, и я была восхищена его искусством, мне очень нравились его прически – настолько, что я всем говорила, что стричься буду только у Самохвалова! Вы помните, это был недолгий период только-только зарождающейся культуры рейв, начинали открываться клубы, ходили все очень модные. Я тогда была тинейджером, лет 15-16 мне было. Понимаете, у меня присутствовало какое-то внутренне притяжение к этому человеку, я ощущала, что это великий художник и, безусловно, уникальный человек, и только ему я могла довериться в создании красоты! И вот он возникает в моей жизни! Через 10 лет после того, как я впервые услышала о нем, моя мечта исполняется!

Итак, в тот же день я с ним знакомлюсь, он делает мне какую-то стрижку, подравнивает волосы Наташе. В общем, мы начинаем дружить, и сразу же всплывает эта история, что, оказывается, он является пациентом наших психзаведений.

         «По одной из своих теорий, он сошел с ума из-за того, что взял у своих клиентов всю их негативную энергию».

на печать 5 (2) copy

Катя Корт

Я повторюсь: когда у Самохвалова был активный взлет карьеры, когда он гремел на весь регион, я никак не могла быть его клиенткой. Он был для меня чем-то недостижимым, это был человек из мира богемы, куда меня очень влекло, но я обитала в совсем других сферах. И вот через 10 лет, когда я уже стала художником, у меня даже появилась своя мастерская, меня знакомят с кумиром моего тинейджерства, человек из телевизора оказался на реальной земле. И оказался он совершенно в другом положении, чем тогда, когда я им бредила. Сначала это было не так явно, мы общались, он время от времени делал мне стрижки, у меня даже сохранились фотографии этих работ, что-то с ним сделать мы успели. Сейчас-то он вообще не стрижет, для него это ушло абсолютно. Он однажды сказал, что сошел с ума из-за того, что взял у своих клиентов с волосами всю их негативную энергию.

Но вообще у него много разных теорий, почему с ним произошел этот психологический коллапс, почему человек переместился с вершины в абсолютные низы. Кто-то ему сделал логотип в виде перевернутой черной пирамиды, и вот из-за этой пирамиды всё накренилось, пошло прахом. Были и очень оригинальные версии: например, что психологические проблемы возникли у него потому, что он каш много ел.

Моя же версия такая: Самохвалов был одержим идеей мирового господства, того, что он будет суперзвездой. Так уж всё складывалось: телевидение, обложки, статьи, невероятный рост карьеры. Все это шло очень легко и было совершенно естественно, он, что называется, попал в струю, и у него сформировалось ощущение, что так будет всегда и что Нижний для него – малая сцена, нужно покорить Москву для начала, а там уж как пойдет. И вот на Москве-то он и сломался, с Москвы начались все его проблемы: там он жил у какого-то своего друга, художника, потом поругался с ним и оказался на улице. Здоровье начало подводить: появилась аллергия на руках, может, на нервной почве, может, из-за краски для волос. Видимо, он уже начал вырабатываться: с его образом жизни, когда показы проходят и днем, и ночью, он приехал в Москву уже в ослабленном состоянии, и там всё усугубилось, проще говоря, он надорвался.

«Существует такая система, что если человек хоть раз оказывается в психбольнице, он уже не может оттуда выбраться».

В общем, он ходил-бродил по улицам и в итоге решил вернуться в отчий дом, пожить с родителями. Переехал он сюда, в Нижний, и начались конфликты, потому что у Димы была своя модель жизни, которая многим казалась совершенно неадекватной. В его характере было выдумывать всякое, какие-то диеты, например. То есть магическое мышление, которое было ему присуще в высшей мере, проявлялось и в быту, и родителям, с которыми он не жил несколько лет, оно, безусловно, казалось очень странным. Раньше это был нормальный тихий мальчик, который приносил букеты, кушал щи (у него любимым блюдом в детстве были щи), сейчас же он вовсю проявлял свою экзальтированность, и это не понравилось его близким, они его вообще не узнавали! Были конфликты, и в результате – первое помещение в больницу на Июльских днях. Очевидно, были замешаны какие-то знакомства, может быть, даже деньги со стороны родителей, потому что попробуй, положи туда кого-нибудь! Да и самого Диму убедили в том, что ему так будет лучше, он не знал, что, попади он в это место один раз, потом его туда будут отправлять автоматом, есть система такая, что если человек хоть раз там оказывается, он уже оттуда не может выбраться. Помните же историю с Шемякиным, когда он вышел из психбольницы и говорит – прощайте! А врачи его поправляют: «Не «прощайте», а «до свиданья», все, кто к нам попадают, впоследствии возвращаются». Так и было, он возвращался и когда уже понял, что ему каюк, уехал на Тибет и там «переломался», решил бежать из страны, потому что здесь от него не отстанут.

Михаил Шемякин и Владимир Высоцкий

Михаил Шемякин и Владимир Высоцкий

Многое, конечно, зависит от того, какая семья, какие люди рядом оказываются с человеком, с каким мышлением. Если человек ведет нестандартный образ жизни, не отражает какие-то общепризнанные ценности, он уже вызывает недоверие. А семья Самохвалова – достаточно простая, такая смесь совкового научного и псевдорелигиозного мышления у них преобладала. Мать его всего иконами обложила – там, в общем-то, дурдом полный, их самих нужно лечить! Отец-алкоголик, крохотная квартирка – если бы семья была состоятельная или просто современная, они бы сказали: Дим, ну ладно, чего ты напрягаешься, тебе надо отдохнуть, давай-ка съезди в санаторий! Или: может, тебе помочь салон открыть, чтобы у тебя была работа? Ему было очень тяжело: здоровья нет, денег нет, своего жилья тоже нет, приходится ютиться в двухкомнатной квартире с матерью, отцом-алкоголиком и каким-то племянником, он вообще на кухне жил. Конечно, условий для жизни не было никаких, тем более для творческого человека. При всем том он гнул свою линию до упора. Он приводил к себе каких-то парней с улицы, он ведь коммуникабельный очень человек, допустим, покурит с кем-нибудь, завяжется разговор, зайдут к нему в гости, а родители увидят – опять «алкоголиков» и «наркоманов» в дом привёл. Это очень их раздражало, впрочем, как и всё остальное. И вот, видимо, у них была изначально такая установка: если всё будет плохо, если он не сможет как-то устроиться, найти жильё, значит, они ему «помогут», они ему жильё обеспечат. Вот они и обеспечили сыночку прописку в городецком психдиспансере до конца жизни, да ещё и пенсию, которую он даже не может потратить. Его там кормят, поят, и он там живет, в этом интернате, где, конечно, выделяется на общем фоне, потому что 98% пациентов там тяжелобольные люди.

         «Я понимаю, как тяжело человеку творческому, с утонченным восприятием этого мира, вдруг оказаться на улице, где никому нет дела ни до него, ни до его взглядов».

Я думаю, что, конечно, ситуация эта очень и очень накрученная, наверно, ему тоже надо ехать в Тибет, открывать в себе какую-то духовную сверхэнергию, выходить из зависимости от лекарств и вообще начинать жить с нуля. А так лишить человека дееспособности элементарно – если человеку поставлен диагноз (который, кстати, никому не сообщается, это врачебная тайна), его из этих учреждений уже не вытащишь. Я пыталась разговаривать с врачом, но мне с порога сказали: если вы не жена, не сестра, то мы вам ничего говорить не будем. То есть фактически нужно в прокуратуру писать запрос, чтобы узнать, за что его туда поместили и какое у него заболевание. Неизвестно, что там про него написала мать, это может быть любой вымысел.

Лично я не замечала с его стороны какой-то агрессии, он, в целом-то, был не буйный, ну, ходил иногда по Покровке, что-то выкрикивал, несло его, бывало, особенно первые годы, когда он уже понял, что с ним произошло. Наверно, это те самые лекарства сказались, которыми его «лечили» на Июльских днях. Первый раз он выходил из больницы такой весь тихий, подавленный, а потом у него были периоды, когда его колбасило, он мог начать орать, начать звонить кому-нибудь с безумными проектами. Я видела это всё, мне, конечно, как-то хотелось ему помочь, стало ясно, что человек сам существовать не может, что он совсем беспомощный. Он перестал быть парикмахером-стилистом, у него репутация была утрачена. И если его кто-то куда-то приглашал, то это были разовые сдельные мероприятия.

Я считаю, это возможная судьба любого творческого человека, который непонятно что делает. На себя я тоже примеряла эту ситуацию: у меня, конечно, не было такого периода «звёздности», когда у тебя выходят сотни интервью, передач на телевидении и прочее, но я понимаю, как сложно человеку творческому, с каким-то утонченным мышлением и восприятием этого мира (ведь это человек, который вносил эстетику во всё), как ему тяжело вдруг оказаться просто на улице, без своей свиты, где никому нет дела ни до него, ни до его взглядов.

Сейчас я смотрю на эту ситуацию скорее безоценочно, нейтрально, но у меня были периоды, когда я очень сильно переживала, для меня всё это было как какая-то высшая несправедливость, зло, я не могла понять, почему вообще так происходит.

         «Наше общество устроено так, что человек, попавший в беду, обречен, никто не желает иметь дело с проигравшим».

И тут еще вот такой момент, связанный с социальной стороной дела: по нормальной схеме Самохвалов, как творческий человек, который выработался, должен получать от общества какие-то дивиденды. Он же как ветеран в своей профессии, он производил очень высококачественный продукт, создавал офигенную красоту, то, что раньше здесь никто и никогда не видел. Он, может быть, тот человек, который должен быть лицом города, и если бы не тот бардак, который у нас сейчас происходит, то давно был бы создан какой-нибудь попечительский совет, ведь таким людям нужно оказывать поддержку! Но наше общество устроено так, что человек, попавший в беду, обречен, никто не желает иметь дело с проигравшим!

Безусловно, должен существовать фонд для художников, потерявших трудоспособность: вот с фотографом Львом Урусовым была подобная история, когда он очень сильно заболел и уехал в Израиль лечиться на деньги, которые ему перечислил какой-то международный фонд. Там он вылечил свои ноги и обрел вторую жизнь. Практически то же случилось с Самохваловым, это тоже художник, потерявший трудоспособность. А по каким причинам он ее потерял, это уже другой разговор. Карьеру парикмахера-стилиста он закончил, а дальше оказалась пустота, дальше ничего не было… И можно по-разному смотреть на это: может быть, он упал, а может быть, это какая-то его эволюция, таким образом произошедшая, это его процесс перерождения. Он просто стал художником-философом.

И в данном случае общество ничего не смогла придумать лучшего, как просто запечужить его в этот интернат. И это считается гуманным: так бы он, может быть, валялся где-нибудь в луже или жил бы на улице.

Но поскольку о создании такого фонда речи пока не идет, мы можем хоть немного скрасить жизнь выдающегося художника! Например, ему будет очень приятно получить какую-то посылочку от своих почитателей.

Адрес такой: 606501, Городец, ул. Речников, д. 7, Самохвалову Дмитрию Владимировичу. Это Городецкий психоневрологический диспансер.

Кто его знал, кто его помнит, может прислать ему туда сигареты, еду, конфеты, какие-нибудь вещи или навестить его, в конце концов, чтобы просто поддержать! Посещения, правда, все два дня в неделю, по средам и воскресеньям. Мы сами посылаем ему время от времени чай-кофе-сигареты, ну как в тюрьме, примерно то же самое. Это, конечно, не спасение, но хоть что-то! Он элементарно будет знать, что его не забыли! Можно и через меня передать что-нибудь, через мой аккаунт, пишите, звоните, давайте поможем хорошему человеку!

© Маским Алёшин (Передать что-то лично Дмитрию Самохвалову можно через Катю Корт)