Настоятельница храма во имя святых Кирилла и Мефодия матушка Алипия просит перезвонить ей: «Я сейчас за рулем, не могу говорить». А потом, при встрече, спрашивает: «Почему вы решили, что я чем-то отличаюсь от обычных монахинь?»

Студентка в рясе
Она ведет меня через свой храм: в Яндекс-картах он до сих пор указан, как недействующий. Церковь на улице Грузинской, 44 и правда долгие годы могла служить разве что декорациями к фильму о разрухе: обвалившая штукатурка (кое-где вместе с кирпичами), сгнившие деревянные балки, на всем – слой пыли размером с книжный том.


Сегодня это один из самых красивых храмов Нижнего Новгорода. Регулярные службы, воскресная школа, курсы изучения Библии для взрослых.

— Сколько времени пришлось потрать на восстановление храма? – спрашиваю матушку Алипию.
— Один год, — спокойно отвечает она.
— Так быстро?! Как вам это удалось?
— С Божьей помощью.

Вообще-то матушка Алипия – не только настоятельница храма, но и студентка: учится на последнем курсе Нижегородского государственного университета.
— Моя специальность – государственное и муниципальное управление, — так же спокойно сообщает она.
Это не сюрреализм. Чем дольше общаешься с матушкой Алипией, тем больше понимаешь: это вот как раз нормальная, интересная церковная жизнь. Всем бы так.
— Свое первое образование я получила по специальности бухучет и экономика, и сами педагоги предложили мне изучать госуправление. И я поняла, что мне это интересно. Как в свое время я в монастырь пошла, потому что захотела служить Богу, так и здесь – захотелось, и я поступила на эту специальность. А потом стало понятно, что знания по управлению мне действительно нужны.
— Вы ходите в университет в одеянии монахини – как это воспринимают окружающие?
— По-разному. Некоторые нас с сестрой (мы учимся вместе, она тоже монахиня, настоятельница дальнеконстантиновского монастыря Всех скорбящих радости) с мусульманами путают, причем не только студенты, но и педагоги. Но я воспринимаю это как миссионерство. Да, сегодня люди мало знают о православии, моя задача – рассказать о нем больше. Вообще, многие удивляются: как это, монашествующие тоже учатся? А почему нам не учиться? Когда иеговисты, баптисты, ходят и вербуют наших студентов – это нормально, а православной монахине учиться – не нормально? Или начинают у меня допытываться: да что ж с вами такое случилось, что вы в монастырь пошли? Кто у вас умер? Как будто к Богу можно прийти только через смерть близкого!
— А почему вы ушли в монастырь?
— Я считаю, что Господь меня призвал. У всех свое призвание: кому-то врачом быть, кому-то юристом, а мне – монахиней. Не спрашивает создание у Создателя, почему ты меня таким сделал… У каждого свой путь, каждый должен стать профессионалом – или в миру, или, если говорить аналогиями, достичь духовного профессионализма.

«Я была в сборной Украины по фигурному катанию»
— Миссионерство – это всегда «работа с антагонизмом». Часто приходится сталкиваться с негативным отношением к себе?
— Бывает. Мне жалко тех людей. Сейчас в стране идет такая колоссальная борьба за души, мы этого не видим, но она – есть. И я надеюсь, что и до моих сегодняшних критиков когда-нибудь дойдет смысл православия. Я ведь тоже, хоть и из семьи священника, вовсе не думала о монашестве. Мы жили в Харькове, я с трех лет серьезно занималась фигурным катанием, входила в юниорскую сборную Украины. А потом… в 14 лет пришло ощущение, что я – не там, где мне надо быть. Два года жила в этом состоянии – ровно до тех пор, как почти случайно не попала в Дивеево. И там поняла, что мне нужно служить Богу. Да, я человек активный, пассивное созерцание – не мой путь. Но уверенность, что мне нужно уходить в монастырь, была чрезвычайно сильной. В общем, я осталась в Дивеево, даже не окончив школу.
— Как родители отнеслись к вашему решению?
— Отрицательно, конечно. Надеялись, что я хотя бы получу аттестат. Но они понимали: если я что-то решила, переубеждать бесполезно. И смирились.
— Не жалеете, что фигурное катание осталось в прошлом?
— Нет. Я сама приняла это решение. Понимаете, я такой человек – сама всегда принимаю за себя решения. Если бы кто-нибудь меня заставил уйти из спорта – возможно, я бы сожалела. Но здесь был мой выбор – я сама приняла решение, что закончу с фигурным катанием. Я сама приняла решение, что буду служить Богу, я сама приняла решение, что поступлю в университет. Поэтому мне нечего жалеть и некого винить.

За веру без фанатизма
В Дивеево матушка Алипия прожила шесть лет. После этого, как сама говорит, Господь дал новое послушание: работать на восстановлении храмов. Одновременно с этим молодая монахиня сдавала ЕГЭ, поступала в институт и училась водить машину: водителя не было, ездить по храмам города и области на общественном транспорте слишком неудобно…
— Господь ведет человека туда, где он принесет больше пользы, — голос матушки Алипии звучит спокойно, но чувствуешь: там, за этим спокойствием, эмоций и силы – на троих хватит.
— Я человек активный, — снова повторяет она, — вот Господь и дал подворье Кирилла и Мефодия. Мне надо и монашескую жизнь возродить, и светских людей не чураться. Поэтому у нас открыты курсы вышивки, духовные курсы, изучаем Ветхий, Новый завет – приходите вечерами в понедельник, среду, пятницу – мы пускаем всех! Вы чай пейте, — почувствовав легкую паузу в разговоре, матушка Алипия сразу заполняет ее, чтобы не оборвалась нить беседы, — мармелад берите, он постный.
Миссионерство – ее путь. После нескольких минут разговора о вере уточняет:
— Но я за веру без фанатизма. Светские люди должны семьей заниматься, работой. Ходить на службу достаточно по выходным, причащаться раз в месяц. Хорошо, когда люди знают, что такое пассия, соборование, причастие – но все должно быть в меру. Я не призываю, чтобы все бежали жить в монастырях. Это все равно, что агитировать всех становиться хирургами или инженерами. У каждого свой путь.

«Если вам где-то нагрубили – приходите к нам»

— Часто люди говорят: «Я один раз зашел в церковь, а на меня местные бабушки как накинутся – не там стою, не так свечку ставлю. Больше не пойду туда!» А девушки, конечно, жалуются, что им запрещено входить в храм в брюках и без головного убора.
— Форма, конечно, должна быть – мы кое-как одетыми к Богу не идем. Но таких бабушек у меня в храме нет. Здесь никто никого не гоняет. Поэтому, если вам где-то нагрубили в церкви – приходите к нам. Я сама вам все объясню, расскажу и покажу. Конечно, нельзя бабушек во всем обвинять – если на нас зашикали, значит, и мы себя вели слишком горделиво. Но — вы приходите к нам, у нас не зашикают. Сюда вообще часто приезжают те, кто «не прижился» в ближних к своему дома приходах. А здесь остаются. Мы ведь после службы идем вместе чай пить, общаться, в поездки вместе ездим. Стали уже как большая семья.
— Можно задам не самый приятный вопрос? Когда люди видят монахиню за рулем иномарки…
— Поняла ваш вопрос. Это, простите, вопрос общественной культуры. Почему-то люди уверены, что, раз я монахиня, должна ходить босой и ездить на телеге. Но мир меняется! Что я успею сделать за день, если буду ходить по Нижнему Новгороду и области пешком? Я не говорю, что мне нужна дорогая машина – мой пятилетний «Форд Фиеста» меня вполне устраивает — или сотовый телефон по цене иномарки. Но мне нужен (не я хочу, а мне реально нужен) телефон, который поддерживает GPRS и дает возможность нормально работать в интернете. А у меня пискнул вайбер, и кто-то сразу презрительно: «Хм, монахиня – а выходит в интернет?» Мне в вайбер прислали планировку храма! Да, я владею компьютером и у меня даже есть аккаунты в соцсетях (пока учусь в университете, это необходимо для обмена информацией и получения заданий от преподавателей). Я шесть лет жила в скиту, мне интернет не требовался. Но мне пришлось выйти из монастыря, научиться всему этому… для чего? Для того, чтобы общаться с вами же, люди! Чтоб вам было удобно, чтобы вы нашли здесь, в храме, частичку себя. Вы же не ходите сейчас в лаптях и с посохом? – матушка Алипия говорит с жаром, ее аргументы уже много раз продуманны и высказаны. Отстаивать свое право на то, чтобы оставаться собой, ей приходится далеко не в первый раз. И не в последний, конечно.
Мы пьем чай и говорим о восстановлении храма, обычном дне обычной монахини и фигурном катании.
— Приезжайте к нам в воскресение на службу, — приглашает она.
И я чувствую, что приеду.

Светлана Иконникова