Я никогда не мечтала о Париже. Море каждое лето – это да. Барселона, Рим, Берлин, Вена – туда тоже хотелось. А Париж всегда стоял последним в списке городов, обязательных к посещению. Но тут представилась возможность посетить, и мы рванули всей семьей.  Буквально в первый же день меня догнала ссылка от подруги в Фейсбуке – Париж полон мигрантов, и потому уже не тот.

Не тот? Но я его никаким не знала. Нас он встретил вечерней темнотой, полицейскими с оружием в аэропорту, непонятным метро и удивительно красивыми француженками. Красивыми и легкими. Три дамы за 50, в шляпах и с шарфиками, они сидели напротив нас в автобусе, увозящем всех до остановки с красивым названием Опера (ударение на последний слог, отчего еще красивее), весело хохотали, упавший с полки чемодан тоже вызвал приступ смеха и всплескивания руками в стиле — ну надо же! Потом именно они помогали нам найти наш отель, потому что мрачный водитель-араб, посмотрев на адрес, начал объяснять на французском, а на мою, всплывшую из глубин подзознания, фразу «Же но парле франсе» ответил долгим взглядом, мол, иди учи, че…

Оказалось, что в Париже реально особая атмосфера. Ее не объяснить словами. Там все спешат, но никто не суетится. Машины иногда сигналят, возмущаясь, но пешеходов все пропускают, может и ругаются, но где-то глубоко внутри себя, настолько глубоко, что это не заметно. Французских авто больше, чем остальных. Утром улицы наполняет аромат кофе и выпечки, мимо на велосипедах проносятся девушки, и твой взгляд успевает выхватить лишь яркий вязаный берет – а она уже умчалась по своим делам. Ты поворачиваешь голову – а рядом с тобой на пешеходном переходе стоит очень элегантная дама 70+, в макияже, длинной шубе и туфлях на невысоком, но каблуке! А потом тебя обгоняет пара – мама и папа везут в коляске малыша, одетого так легко, что в тебе просыпается сотрудник органов опеки. Наш старший, кстати, очень удачно мимикрировал под француза, переодевшись в пальто и повязав шарф а-ля француз, и только наличие трех родственников, шагающих за ним по улицам, выдавало в нем иностранца. Поэтому, наверное, он и избавился от балласта в день посещения Лувра, скрыв это заботой о младшем – посмотрите, как он устал, идите уже, а я, так и быть, доберусь сам. И я его понимаю…

Французы все снобы. В этом я была бы уверена до сих пор, если бы не Париж. Или не их волшебное «Бордо». Или, может, сами парижане удачно разрушили мой стереотип.

— Просто он немного капризный, — извиняющимся тоном пояснил муж пожилому французу-продавцу, покупая игрушку мрачно насупившемуся младшему.

— Ну что вы, он просто еще очень молод, — улыбнулся тот в ответ. Милые, милые французы…

 

А вот это обращение – мадам? С французским прононсом и неизменной улыбкой: Как ваши дела, мадам? Что вы закажете, мадам? Какой у вас прелестный ребенок, мадам! Жалела я только об одном  — что не приехала сюда, пока была мадемуазель.

Конечно, осмотреть все в Париже за четыре дня невозможно. Но мы такой цели и не ставили. Из обязательных пунктов шел Диснейленд, Лувр, Нотр Дам де Пари и Эйфелева башня.

  

Все выполнено. Башня переливалась огнями и задувала ветрами, Нотр Дам впечатлял, Лувр впечатлял и утомлял одновременно, ибо приходилось смотреть одним глазом по сторонам, а другим за младшим, которому на все эти композиции было глубоко фиолетово.

Гораздо больше ему понравился музей Гарнье с восковыми фигурами (сделаны оооочень реалистично, все, кроме фигуры Путина почему-то, он на себя не похож!), бегающим по стене мимом и представлением из звука и света.

            

И сад Тюильри, а в нем – замерзший пруд с чайками, детская площадка, карусель, как из фильма про Мэри Поппинс и ровесница-японка Таисия, с которой они быстро нашли общий язык – язык жестов. Ну, и Диснейленд, естественно, тоже стал событием, причем, для всех четверых. И возможно, что для родителей даже большим, чем для детей.

Да, везде, на входах к любым достопримечательностям досмотры и охрана, тщательно осматривающая сумки, заставляющая расстегивать верхнюю одежду и снимать шапки. Никто не возмущается, очереди небольшие, все послушно расстегиваются, открывают, снимают.

Мигранты все четыре дня где-то прятались. Появились они в день отъезда. И я даже не уверена, что это были именно они! На перроне метро, пока мы ждали поезда до аэропорта, нас окружила толпа африканцев в национальных одеждах-балахонах – красных, бирюзовых, желтых… Они терпеливо и совсем не шумно дождались поезда и организованной толпой покинули его, не доезжая пары остановок до аэропорта. Мигранты – нет ли, не разберешь. Других не было, сравнить не с кем.

Париж тоже несравним. Ни с жаркой и шумной Барселоной, которую очень люблю. Ни со строгим Берлином, где чувствую себя, как дома (пять лет на немецком факультете иняза помогают). Он немного похож на Питер – архитектурой и набережной, наверное. Но все равно стоит особняком. Когда мы уезжали, был конец января, но там в воздухе уже чувствовалась весна, солнце светило, а на улицах начали продавать мимозы. И наверное, весна – лучшее время для прогулок по Парижу. Но и в конце зимы тоже отлично. Пусть листвы на деревьях ты не увидишь, но и скидки до минус 80% весной-то не встретишь!

Юлия Щербакова