Производство поливинилхлоридов. Трудно придумать более скучное словосочетание для начала статьи. Между тем, скучное в поливинилхлоридах – разве что растянувшееся длинной буквенной цепочной название. В реальности ПВХ – это и интересно, и высокотехнологично, и даже экологически чисто.

Религия «безопасность»

Первое, что должен сделать человек, пересекший проходную завода «Сибур-Кстово» — прослушать правила техники безопасности. Второе – переодеться в спецодежду. Не просто накинуть на плечи рабочую куртку, а по всем правилам: куртку, брюки, каску, ботинки с металлическими «утяжелителями» для прочности…
— А можно не надевать? – уточняю, взвешивая в руках не самое легкое творение обувной промышленности.
— Нельзя, – отвечают мне. Причем отвечают с интонацией: «а как это вообще такое возможно – ослушаться технику безопасности»?
Если бы на «Сибуре» существовала своя религия, она бы именовалась «безопасность». Ей и экологической чистоте здесь подчинено все. И еще – автоматизации. За последние 5 лет уровень автоматизации производства на заводах «Сибура»  в целом вырос с 5% до 82%, на «Сибуре-Кстово» он составляет 98%.
Неудивительно, что на просьбу показать действующее производство сотрудники завода ведут в большой «оупен спейс». По периметру зала размерами с фитнес-зал тянутся столы. Над каждым – мониторы. В середине – самый большой стол, в его окружении – 16 (прописью – шестнадцать!) мониторов. На каждом – отдельное изображение. Это «центр управления полетами», как его в шутку называют, всего завода. Реально – для того, чтобы закрыть какую-нибудь задвижку на трубе оператору не нужно бежать в цех к трубе. Все, что ему нужно – два раза щелкнуть мышкой. Сезам закроется.
На заводе говорят, что через 2 года у всех ключевых сотрудников в обязательном порядке должны быть хорошие знания информационных технологий и английского языка. Нефтехимия 21 века – это большей частью работа за компьютером, а не «в поле».
Кстати, работает завод 24 часа 7 дней в неделю. Оказывается, так выгоднее: для того, чтобы его остановить, потребуется 6 дней. Чтобы запустить – еще 3 дня. Проще не выключать.

Зачем нужны градирни?

Каждый, кто проезжал по кстовской объездной дороге, наверняка видел эти широкие, будто вросшие в землю вулканы, трубы — и полупрозрачный дым из них. Видели и факел – высокий, устремленный в небо, с трепещущим на ветру огоньком.
Версий, что выбрасывается из труб и почему горит факел, множество, и большинство – со знаком «минус». В реальности дымок над трубами – это вода. Работая, заводские установки нагреваются. Проще всего охлаждать их водой. После этого нагревшаяся вода отправляется в башни-градирни (это не трубы вовсе! Это – градирни!) , где она частично охлаждается, а частично – испаряется.
С факелом тоже все просто: если он горит, значит, завод работает в штатном режиме. Когда возникает необходимость снизить давление в установках, часть углеводородного сырья из них направляют в факел. Углеводород, как гласит начальный курс химии, сгорает, а технологический процесс идет своим ходом. Вреда от этого – не больше, чем от газовой плиты на кухне, где каждый день происходит идентичный процесс (только масштабами поменьше).
«Сибур» — это предприятие, где сжиженные углеводороды (их большей частью привозят из Сибири) перерабатываются в этилен и пропилен. Как говорят сами работники завода, «мы берем молекулярную структуру одного газа и вытягиваем ее в совершенно другую». По большому счету, и этилен, и пропилен остаются такими же натуральными, как и широкая фракция легких углеводородов – тот самый ШФЛУ, что извлекается при добыче нефти и отправляется на газоперерабатывающие заводы. Только их кристаллическая решетка по-другому структурирована.

Зато деревья растут!

Но сами по себе этилен и пропилен – это еще не «венец творения». А вот поливинилхлорид (следующий этап переработки газов) – уже практически да. За ПВХ отвечает завод «РусВинил», принадлежащий СИБУРу и бельгийской компании Solvay.

— Здравствуйте! Рад вас видеть! – генеральный директор «РусВинила» Гюнтер Надольны улыбается так широко, словно мы знакомы несколько жизней. Вообще, иностранцев на заводе, который открылся в 2014 году и нашпигован заграничным оборудованием по самую крышу, всего 4 человека из 500 сотрудников.

Гюнтер Надольны говорит (по-русски, кстати, говорит), что это политика предприятия: нужно растить местные кадры. Что самых лучших отправляют на годичную стажировку за границу, откуда те привозят передовой опыт и активно внедряют его в жизнь. И что коллектив на предприятии молодой, хочет, чтобы работалось интересно, а потому девиз Гюнтера – have fun. И всего коллектива тоже.

— Послушайте, но ведь пластик. Все-таки вы ведь делаете пластик. Он же… — пытаюсь примирить свое «бытовое знание» и доброжелательную улыбку Надольны, — он же все-таки вреден.
— Вреден? – Надольны смотрит на меня удивленно.
— Я тридцать лет занимаюсь пластиком, — вступает в разговор координатор производства Жиль Шмидт, – я его люблю!
— Почему?
—  Если бы мы не использовали пластик, нам пришлось бы для всех «пластиковых» целей использовать дерево, металл… И в каком случае воздействие на экологию было бы сильнее?
— Хм, я никогда не смотрела на проблему с этой точки зрения, — признаюсь честно. Шмидт понимающе улыбается.

Формула полимера

Если на «Сибуре» автоматизация 98%, то на его «дочке» «РусВиниле» — 99.9% — по крайней мере, так утверждают сами сотрудники. Людей мы встречаем разве что в лабораториях: аналитической и лаборатории контроля качества. Практически все сотрудники – с высшим образованием, трое – кандидаты наук.

— Вот из таких гранул,- ведущий специалист по ПВХ Оксана Клюсик протягивает полупрозрачные гранулы, напоминающие большие семечки подсолнуха, — можно сделать практически все – от медицинских перчаток до ковров, от посуды до оконных профилей, от экокожи (да, экокожа – это тоже ПВХ) до пластиковых карт и блистеров для лекарств. Кстати, пакеты для хранения препаратов крови тоже производятся из ПВХ. Чтобы проверить качество гранул, мы на специальном лабораторном станке запускаем мини-производство пленки. И если она получается недостаточно гладкой, значит…
— Значит, гранулы отправляются на переплавку? – досказываю за нее, но Оксана улыбается:
— Нет, — они идут на производство простейших тазиков, ведерок – там вполне достаточно такого уровня качества. Это же не медицинские перчатки.

Вообще, лабораторных исследований здесь проводят едва ли не столько же, сколько производственных операций. Исследуют все – вплоть до того, каким воздухом дышат сотрудники предприятия. Реально: на предплечье человеку прикрепляется небольшой насосик, трубка от которого выходит на уровень его подбородка. И в течение шести часов человек просто носит насосик на себе. А он, собирая воздух, анализирует его состав.

Я ведь уже писала про религию, именуемую безопасность?
Что касается экологической чистоты, то сейчас «Сибур» запускает акцию «Формула полимера». Суть ее в том, чтобы люди сдавали пластик в специальные пункты переработки. Потому что, когда говорят: «Фу, пластик лежит в земле и не разлагается столетиями», на «Сибуре» отвечают: «Отдайте его нам! Мы поможем организовать его переработку. Вы только раздельный сбор отходов освойте, и все!»

Так вот, «Формула полимера» — она как раз про раздельный сбор. До 25 июня по телефону 423-33-44 можно вызвать машину, которая примет у вас пластиковые отходы (из-за одной пустой бутылки не поедет, конечно, а если наберете 10 кг и больше – запросто) и, взвесив их, выдаст карту для розыгрыша. А 25 июня состоится тот самый розыгрыш, где победителям сулят множество призов и просто моральное удовлетворение от того, что удалось сделать мир чище (все подробности – в группе ВК: vk.com/siburnn)

18120219_1229342360520870_717977100_o 18120337_1229342370520869_577796976_o 18120427_1229342357187537_237128741_o 18120434_1229342333854206_1907345936_o 18159791_1229342353854204_775992644_o 18083781_1229342347187538_1592069049_o 18110976_1229342330520873_227851096_o 18119816_1229342350520871_308928444_o

Via: Светлана Иконникова