Нужно признаться, что даже самых спокойных, самых кротких, самых воспитанных  из нас время от времени прорывает, и они начинают выплескивать весь свой долго сдерживаемый гнев, всё, что накипело у них за долгие годы смирения и терпения. Нередко, подобно Грейс из «Догвилля», с автоматом в руках. Ибо ну сколько можно?! Давайте же поможем людям выговориться – отныне, если вас что-то достало, если нет больше сил  выносить окружающие вас хамство, подлость или тупость, вы можете поведать об этом здесь, на страницах «Иволги»! А мы с радостью опубликуем ваши излияния и дружно предадим анафеме ваших обидчиков!

И подаст всем пример, станет, так сказать, первопроходцем, не кто иной, как наш главный редактор! Человека сдержаннее, деликатнее и интеллигентнее Светланы Гоновой вообразить очень сложно, потому что таких людей просто нет – разве только там, на седьмых небесах они обитают, с крыльями и нимбом над головой, да и то не факт. Итак, встречаю я на днях Свету на главной улице нашего города, как всегда, красивую, с безупречным вкусом одетую, явно идущую с какого-то мероприятия, только в глазах у Светы читается невыразимая печаль, я бы даже сказал, боль. Какое-то недоумение отпечаталось на её светлом лобике, какой-то, я бы даже сказал, жгучий стыд за этот несовершенный мир. Конечно, я бросился узнавать, что же вызвало в ней эти чувства. «Ой, Макс, как хорошо, что я тебя встретила! – сказала Света. – Мне нужно выговориться. Включай диктофон, записывай, ибо не могу я молчать!».

Оказывается, шла Света прямиком из драмтеатра. Вы ведь были в нашем театре? Значит, то, о чём она говорит, вам знакомо…

– Я была на премьерном спектакле «Осеннее танго», – рассказала Светлана, – приятная пьеса, очень приятная, я даже немножко прослезилась, но то, как люди собираются в театр, это очень печально. Я была во многих театрах: в Большом, в Мариинке, в Венской опере – мне есть с чем сравнивать. И наш Театр драмы, я хочу сказать, просто бесподобен, он камерный, маленький, уютный, очень красивый, но то, как люди позволяют себе туда ходить… (Тут Света содрогнулась, вероятно, образы, так поразившие её воображение, вновь пробежали перед её глазами.) Вот хотя бы эти сапоги – пусть у тебя нет вечернего платья, но у тебя должна быть сменная обувь! Но нет, все идут в театр в грязных сапогах, в нечищеной и неопрятной обуви, вы понимаете?! Это уважение – переобуться в театре, уважение к месту, к актерам, к зрителям, к себе, в конце концов! А джинсы? А эти облегающие трикотажные платья, по которым сразу видно, что человек пришёл с работы… Ну, опустим этот момент с работой, не у всех есть красивый вечерний наряд, но взять с собой красивые туфли – это же элементарно! Я не увидела ни красивых лиц, ни красивых, подходящих случаю  нарядов. Это праздник, ты идёшь на встречу с прекрасным, почему же ты позволяешь себе выглядеть так непразднично?! Пусть у тебя нет вечерней прически, но губы-то поярче можно накрасить?! Или, допустим, взять с собой какой-то аксессуар? Вот мужчины, кстати,  смотрятся выигрышнее на фоне дам: они на работу ходят в костюме и в театр после работы приходят в костюме, а дамы… Это прямо печально…

Чтобы как-то отвлечь Светлану от тяжелых мыслей, я спрашиваю её о пьесе:

– Надеюсь, хоть пьеса тебя порадовала?

– Да-да, я же говорила, я даже прослезилась – особенно когда затрагивали нотку одиночества стариков. Главные герои там одиноки при живых детях: у героини, состоятельной леди, сын занимает высокую должность, она его не видит, только редкие звонки, поздравления с днём рождения. Герой, профессор, бросил всё ради детей, которые поехали за хорошей жизнью в Америку, в какое-то ледовое шоу. Он отправился вслед за ними, а они потом переехали в Канаду, потому что там больше катков и больше вариантов работы, и туда уже он не мог уехать, у него ведь ни гражданства, ни работы, он пенсионер. И вот он работает маляром, такой профессор-маляр, и попадает в дом к одной леди. У них развивается роман. Вот когда герой говорит, что не представляет жизни без внука, а дети его не могут к себе взять – тут у меня слеза прокатилась, я вышла и позвонила своим родителям…

(Прекрасные глаза Светы вновь наполнились слезами – но это уже были очищающие, благотворные слёзы. Искусство примиряет нас с несовершенством мира, даже с неопрятной обувью окружающих. И тем важнее на встречу с ним, искусством, приходить не в грязных сапогах, а в красивых нарядных туфельках. Нижегородцы, пожалуйста, помните об этом, собираясь в театр!)

Вот такая история. Продолжение следует.

Максим Алёшин