Их называют «третий сектор» - некоммерческие организации, которые существуют для того, чтобы «брать деньги у богатых и помогать бедным». На самом деле, подобное определение так же далеко от истины, как рисунок двухлетнего ребенка – от Джоконды.

Но все-таки они действительно «берут деньги у богатых» — то есть получают гранты государства и бизнеса. И бизнес, кстати, крайне заинтересован в том, чтобы работать с НКО. Почему? Об этом рассказывает Ольга МИРОНОВА, руководитель направления спонсорских и благотворительных программ Объединенной металлургической компании (ОМК).

— В Нижегородской области наша компания представлена крупным предприятием (Выксунским металлургическим заводом), соответственно, практически все нижегородские проекты связаны именно с этим городом, — говорит Ольга Миронова,  – Системная работа с некоммерческими организациями началась с 2015 года. В ОМК была разработана новая стратегия по развитию благотворительности и вышли на понимание того, что социальное партнерство «бизнес-власть-общество» — это наиболее устойчивая модель.

— Почему именно этот триумвират стал самым успешным?

— Это очевидно! Промышленные предприятия, работающие в моногородах, давно пришли к тому, что необходимо взаимодействовать с местными сообществами, вовлекать их в решение социальных проблем. Вообще, сегодня у любой крупной компании есть своя политика корпоративной социальной ответственности. Она включает в себя и развитие персонала, и промышленную безопасность, и охрану труда, и экологию, и как отдельное направление – работу с местными сообществами. В этом году за грантовый конкурс благотворительных и социальных проектов «ОМК-Партнерство» мы получили 1 место в очень престижном соревновании «Лидеры корпоративной благотворительности» в номинации Министерства экономического развития РФ «Развитие местных сообществ».

— Давайте будем честными: успешный бизнес – это всегда стремление вперед, работа на пике современных технологий, взгляд, устремленный за горизонт возможного. В некоммерческие организации зачастую приходят другие люди, не обладающие предпринимательской жилкой. Как вам удается сотрудничать, люди двух миров?

— Вы обижаете некоммерческий сектор – в крупных городах, в том же Нижнем, «третий сектор» весьма развит. Существуют НКО, которые реализуют серьезные многоступенчатые программы – например, по профилактике социального сиротства, по работе с домашним насилием, действуют известные правозащитные организации. А в моногородах и поселках – да, есть очень большие проблемы. Пожалуй, там одни из самых активных – это ветеранские организации, общества инвалидов. А с ними в силу возраста участников работать несколько сложнее: трудности начинаются даже на этапе электронной переписки, не говоря уже об оформлении грантовой заявки, интересной идеи социального проекта, его реализации, о мониторинге и оценке результатов.

 

— Послушайте, а зачем это нужно бизнесу? Вы же фактически берете честно заработанное и тратите на то, на что вообще не обязаны тратить. Это не зарплата сотрудников и не налоги.

— Понимаете, третий сектор — он очень гибкий. В нем работают люди высоко мотивированные, зачастую их  лично затронула проблема, которой они занимаются. Поэтому НКО покрывают те социальные сферы, которые не может решить государственный сектор. Есть острая социальная проблема – НКО ее увидят первыми и озвучат нам, предложат пути решения. Кроме этого (давайте называть вещи своими именами) они стоят дешевле, чем государственные учреждения. У них проектный подход, и экономически они эффективнее. Но у НКО есть и минусы – они неустойчивы в силу разных причин. Поэтому их периодически нужно контролировать и, конечно, поддерживать.

— Работать с НКО может только крупный бизнес? Или средний и малый тоже может подключиться?

— Скорее всего, нет. Малый и средний бизнес может заниматься социальным предпринимательством – в этом сегменте он будет, пожалуй, даже успешнее крупного бизнеса. Кстати, граждане могут поддерживать полюбившиеся проекты.

— По каким критериям вы отбираете НКО, с которыми будете работать?

— Их довольно много. Каждый раз, начиная новый грантовый конкурс, мы «зашиваем» в него все критерии, которые для нас важны. Это, конечно, инновационность проектов, устойчивость организации, опыт работы, профессионализм сотрудников, объем софинансирования, наличие партнеров из бизнеса и государственных учреждений. Мы смотрим, в каких грантовых программах НКО уже участвовали, их реализованные проекты. У нас, например, есть НКО, которые реализовали  крупномасштабные международные проекты. Там отчетность, извините, на английском языке идет, кроме того, присутствуют системность, мониторинг и оценка проектов. Да, мы выбираем сильных партнеров, в которых уверены.

— А что делать слабым партнерам? Маленьким, но гордым ветеранским НКО, которые не умеют пользоваться электронной почтой?

— Понятно, что если какая-то организация не успевает за социальными изменениями, она рано или поздно прекращает свое существование. Это естественный процесс. Но никто не мешает учиться! Да, собственно, участие в любом грантовом конкурсе – это развитие для самой НКО. И мы, конечно, обучаем социальному проектированию,  фандрайзингу,  тому, как продвигать свою организацию в СМИ и социальных сетях (и объясняем, зачем вообще это нужно). Кстати, в 2017 году мы обучим победителей конкурса «ОМК-Партнерство» навыкам краудфандинга, чтобы они смогли привлечь дополнительные средства на свой проект.

— Давайте, чтоб никто не бросил читать это интервью после слова «краудфандинг», объясним, что оно означает. И фандрайзинг тоже.

— Конечно. Краудфандинг – это поиск средств на свой проект преимущественно через специальные интернет платформы- planeta.ru, boomstarter. Написать яркую, короткую фабулу, которую все будут перепощивать и помогать кто чем может – это краудфандинг.  Другими словами, краудфандинг — это разновидность фандрайзинга, коллективное сотрудничество людей (доноров), которые добровольно объединяют свои деньги или другие ресурсы вместе, как правило, через интернет, чтобы поддержать усилия других людей или организаций.  Фандрайзинг – привлечение средств различными путями: это гранты, финансирование со стороны  корпораций, индивидуальные пожертвования, мероприятия (ярмарки, лотереи, марафоны, фестивали и т.д), сбор средств в интернете.

— Случается ли такое, что НКО, которое выигрывает грант, в дальнейшем не может завершить свой проект?

— Да, такое случается. В таком случае НКО возвращают нам деньги.

— То есть они не встают в позу: «Простите нас, мы бы все сделали, но нам помешали магнитные бури, можно, мы вам деньги не вернем?»

— Ну, послушайте, это абсолютно нереально. Такое НКО сразу попадает в черный список и никакой грант больше не выиграет. Поэтому для собственной репутации выгоднее вернуть деньги и сделать выводы на будущее.

— А есть проекты, которыми вы особенно гордитесь?

— Это однозначно проекты «Нижегородского женского кризисного центра», семейного центра «Лада». В Челябинске работает замечательная НКО  «Искорка», оказывающая помощь по профилактике и лечению онкозаболеваний. Кстати, в 2016г она получила президентский грант фонда «Перспектива» на сумму 2 млн руб, премию Общественной палаты РФ «Я-гражданин!» В Выксе НКО «Забота» (она также выиграла президентский грант) реализует  проект «Шаг навстречу»  по поддержке матерей, которые находятся в декрете или были уволены – им помогают получить работу. Замечательный проект в городе Чусовом. Он называется «Заботливые внуки». Суть его в том, что старшекурсники профессионального училища (будущие сантехники, маляры, отделочники) ремонтировали  квартиры одиноких пожилых людей, ветеранов. Для студентов это практика, для пожилых – бесплатный ремонт. А на грант ОМК были приобретены отделочные материалы.

— Слушайте, какая классная идея!

— Да, очень умный проект. Бабушки, которым сделали ремонт, были просто счастливы. В том же Чусовом  второй год идет проект «Больничные мамы»: волонтеры приходят в больницы и ухаживают за малышами-отказниками, детьми из детских домов, находящимися в больнице на лечении,  а также  изъятыми из неблагополучных семей…

— В Нижнем Новгороде работает аналогичный – фонд «Дети без мам».

— В Чусовом пошли дальше: волонтерский проект стал настолько устойчивым, что перерос в социально-предпринимательский под названием «Свободная песочница».

— То есть волонтер свое «веление души» со временем может сделать профессией и зарабатывать на этом деньги?

— Более того. Смотрите, что дает волонтерство. Например, у вас на работе нет возможности продвинуться «по вертикали», занять более высокую должность. Но вы можете продвинуться по социальной карьере. Например, руководитель социального проекта «Выкса на зарядке» стал депутатом местного муниципалитета. Он оказался настолько узнаваемым и любимым в народе, что за него все проголосовали. Депутатом стала и Светлана Азовских, руководитель проекта «Больничные мамы».

— Это же здорово, что такие люди идут в депутаты!

— Конечно. Мы не подменяем собой государство. Мы всего лишь даем людям возможность увидеть проблему, решить ее и стать героем своего города или поселка.

— Знаете, я вот — ни разу не НКО, но уже захотела подать вам заявку на участие в проекте. Если серьезно – проекты на какие темы вы готовы рассмотреть в первую очередь?

— В первую очередь – те, что направлены на помощь незащищенным слоям населения, пожилым людям, детям-сиротам, на экологическую тему (очень востребованную в Выксе, где горели леса в 2010 году). Вообще, тема людей серебряного возраста сегодня в топе популярности. Эти люди активны, они хотят работать: зайдите в любой совет ветеранов, и вы это почувствуете. Но им необходима поддержка более молодых. Значит, нужно делать фокус на межпоколенческий проект, где смогут проявить себя и ветераны, и молодежь. Или проект из разряда «равный  – равному», где активные люди «серебряного возраста» могут организовывать «группы самопомощи».  Например, в Выксе мы поддержали бы проект, где пожилые люди могут стать наставниками для детей-сирот из приюта «Пеликан»  или  проект по объединению активностей дома престарелых и приюта. И это может принести пользу всем – и бабушкам, и детям, у которых появится наставник. И также хотелось бы, чтобы был предложен проект поддержки семей в трудной жизненной ситуации , где есть риск изъятия ребенка.

— Вы работали в международных организациях, занимающихся благотворительностью. НКО в Европе или США отличаются от наших?

— Конечно, отличаются. Не могут не отличаться. В России самые первые НКО появились в 90-е годы прошлого века. Знаете, какой год основания самой старой британской НКО?

— Наверное, начало 20 века.

— 1739 год. Представляете? Это детский  фонд Томаса Корама  (Thomas Coram Foundation for Children). Я  имела возможность посмотреть, как устроена их фандрайзинговая система – это бизнес! Или, например, международная организация «Детские деревни — SOS». Они работают в 134 странах, это национальное достояние Австрии, у них бизнес-компании не могут похвастаться такой сетью! Вот там уже и жесткий менеджмент, и серьезный внешний  и внутренний аудит, в том числе и программный, фандрайзинговый отдел так виртуозно работает на привлечение средств, что этому нужно просто учиться. Кстати, в Великобритании давно действуют магистерские программы по менеджменту некоммерческого сектора. Конечно, по сравнению с ними российские НКО «ведут учет на коленке», особенно страдает мониторинг и оценка проектов. Но нужно думать о завтрашнем дне и развиваться. Мне трудно понять, почему, например, лишь отдельные НКО пользуются платформами https://planeta.ru или https://boomstarter.ru – отличными краудфандинговыми платформами, на которых можно собрать деньги для своих проектов. Причем есть ощущение, что люди просто не стараются освоить новое. Ведь проект – это как бизнес. В нем нужно уметь рисковать, быть активным, быть хорошим стратегом, А это не каждому дано.

— А нижегородские НКО? Как они выглядят на фоне российских?

— Они очень сильны, и это признано на всероссийском уровне. В первую очередь я говорю про ассоциацию «Служение», Нижегородский женский кризисный центр, «Инватур», семейный центр «Лада» — его системный подход профилактики сиротства сегодня очень востребован. В Нижнем открываются и новые яркие организации – «Ковчег», «Жизнь без границ», причем они не замыкаются в рамках одного города, выходят в область. То есть бизнесу есть на что опереться. Лидерами следующего десятилетия станут те люди, которые умеют меняться и развиваться.

Светлана Иконникова