Это можно сказать почти о каждом пейзаже Ивана Шультце — русского живописца, известного как «волшебник света».

Точнее, сравнительно недавно о Шультце было не известно ничего. Его картины существовали (в разных уголках России и за рубежом) как бы отдельно от истории их автора. Ими восхищались — и эксперты, и обычные, далёкие от искусствоведения люди. А на вопрос, кто такой Шультце, и те и другие могли только пожать плечами. Словно картины рисовал не человек, а сам этот таинственный свет.

Имя Шультце широкой публике открыл Вадим Гончаренко, глава русского отдела аукционного дома Koller (Швейцария). А недавно при его участии в нижегородском государственном музее начала работу выставка «Волшебный свет Ивана Шультце».

Вадим и Беттина Гончаренко

«Дорога к Шультце» началась в 2006 году, когда в аукционный дом попали две подделки его картин.

— Я точно знал, что это фальшивки, — говорит Вадим Гончаренко. — Но они побудили задаться вопросом: а что известно об этом художнике? Я нашёл 5 строчек информации, неправильную дату рождения, и дату смерти под вопросом. И меня это задело: картины великолепные, продаются за большие деньги, а об авторе никто не знает!

С супругой Беттиной (вместе с Вадимом она руководит Фондом имени Шультце) они стали изучать таможенные печати на оборотах холстов. Печати вели в архивы: российские, европейские, американские…

— Но, пожалуй, самый интересный сюрприз ждал меня здесь, в Нижегородской области! — улыбается Вадим. — После нашей выставки в Самаре я увидел в интернете комментарий: «Да, судьба Урлауб очень трагична». Урлауб — это фамилия жены Ивана Фёдоровича. И об этом знал только я! Мой товарищ нашёл эту женщину, её зовут Ирина Корина, она директор краеведческого музея в Красных Баках. Дочь Шультце была репрессирована в 1937 году, отбывала срок на Сахалине, а после этого жила в Красных Баках. Ирина Корина сделала великую вещь: она сохранила письма, фотографии, дневники, которые остались после дочери и внучки Шультце. Кстати, на этой выставке есть три картины, принадлежащие Ирине Кориной — их она тоже сберегла.

После почти 100 лет неизвестности Вадим и Беттина Гончаренко стали рассказывать миру, каким был «волшебник света». Рассказывают, в основном, языком выставок. Наша — четвёртая по счёту, до неё были две экспозиции в Москве и одна в Самаре. Все пользовались большим успехом. Однажды, ещё при жизни Ивана Фёдоровича, его пейзаж поместили в витрину. Толпа, собравшаяся рядом, выдавила стекло — так всем хотелось посмотреть поближе. В современных музеях, конечно, этого не происходит. Но интерес к творчеству Шультце огромный.

Иван Фёдорович Шультце

Шультце — яркий пример того, что после тридцати можно начать новую жизнь.

Он получил техническое образование, занимался электричеством. Мечтал построить ГЭС на водопаде Иматра. И даже приступил к осуществлению мечты — но его обманули, оставили без денег. Тогда он начал… рисовать.

Однажды Шультце показал свои наброски Константину Яковлевичу Крыжицкому — академику, преподавателю изобразительного искусства. И уже в 1906 году состоялась его первая выставка. Картины стали успешно продаваться. Среди ценителей творчества Шультце были такие известные люди, как Карл Фаберже.

А вот личная жизнь Шультце была не столь безоблачной. Художник любил Екатерину Урлауб — она принадлежала к одной из богатейших семей Петербурга, была замужем за Константином Урлаубом. У них родилась дочь Иоанна. Но после революции Иван Федорович покинул Россию — и вместе с ней своих родных.

На первый взгляд, его картины о природе: снежные равнины, деревенские пруды, гармония осенних парков и стена прибоя. Но познакомившись с биографией Шультце, понимаешь, что картины — как главы из книги его жизни. В ней была революция 1905 и 1917 года. Петербург, Париж и Шпицберген. Но Шультце не попал в мясорубку гражданской войны, не был репрессирован. Историю перекраивали, как надоевшее платье, одна эпоха сменяла другую, а он просто жил своей жизнью. Словно какой-то ангел вел его мимо всех несчастий. Может, тот самый, кто помогал создать «волшебный свет»?..

Без имени-1

Этот пейзаж настолько правдоподобен, что рядом с ним ты словно слышишь шум прибоя. Когда-то он принадлежал Михаилу Павловичу Чехову, брату знаменитого писателя. Семьи Шультце и Чеховых дружили.

После революции Иван Фёдорович увёз семью в Тростинец. А в сентябре 1919 уехал в Париж, оставив здесь дочь Иоанну. «Я увидела слёзы у него на глазах — и это был последний раз, когда я видела папу» — напишет она в дневнике. Просидев в имении пару недель, она поехала его искать. Но трудно найти человека, когда вокруг постреволюционный хаос, а тебе всего 13 лет. В пути Иоанна встретила семью Чеховых, они предложили девочке остаться у них, в Таганроге. Она не согласилась, продолжила поиски. Однако семья так и не смогла воссоединиться.

Кстати, вопреки тому, что Шультце эмигрировал, да и фамилия у него неблагозвучная для большевистского уха — в СССР он не был персоной нон-грата. Типографии издавали открытки с его пейзажами — наравне с такими художниками, как Репин, Куинджи, Бенуа. Эти открытки тоже можно увидеть на выставке.

Ледник. Шпицберген

«Ледник. Шпицберген»

Глядя на эту картину, начинаешь верить, что Шпицберген — не край земли, где не живут, а выживают. У Шультце он красивый, умиротворённый и по-своему уютный. Так и манит расположиться на камушке с видом на сахарный ледник…

— Как художник попал на Шпицберген? Эта история уходит корнями в его детство, — рассказывает Вадим Гончаренко. — Шультце был из богатой семьи. Его отец сначала работал конторщиком на предприятии Леопольда Кёнига (ему тогда принадлежало почти всё сахарное производство России). А в 1888 году он возглавил большую сахарную фабрику на Украине, в городе Тростинец.

А в будущем уже Иван Шультце стал работать на Александра Кёнига, сына «сахарного короля». Он был известным орнитологом. В Бонне существует Зоологический музей Кёнига, один из самых больших в мире. В 1907 году Александр Кёниг предложил Шультце отправиться на Шпицберген. Экспедиция изучала птиц, а Иван Фёдорович делал зарисовки — чтобы потом, по возвращении, писать на их основе большие полотна. Часть их была утеряна во время войны. Но 12 картин до сих пор хранятся в Германии, в музее Кёнига.

— А эти две картины, — показывает Вадим, — нам предоставил музей Арктики и Антарктики Санкт-Петербурга. Они тоже созданы по следам экспедиций. Их, кстати, было две, но второй раз группа не дошла до назначенного места из-за снежных торосов.

Осенний вечер в Булонском лесу

«Осенний вечер в Булонском лесу»

«Осенний вечер в Булонском лесу» можно назвать визитной карточкой Шультце. Кажется, что рядом установлена подсветка — так реалистичен свет, «запутавшийся» в ветвях дерева. В этом зале музея приглушённое освещение, мягкие диваны и пение птиц, изредка прерываемое шумом дождя. Атмосфера располагает к тому, чтобы отдохнуть, подумать, возможно открыть для себя что-то новое. Примерно таким был и «парижский период» у Шультце.

— Париж его вдохновлял. Шультце узнал, кто такие импрессионисты. Его стиль начинает меняться. И эти картины — попытка попробовать что-то новое, — произносит Вадим Гончаренко. — Шультце знакомится с галереистом по имени Леон Жерар. Он успешно продаёт его картины, устраивает выставки. У Шультце тогда была одна проблема: не хватало времени, ведь спрос на картины был огромный.

Кстати, на галереистов ему вообще везло. В 1928 году Шультце знакомится с Эдуардом Джонасом, владельцем галерей в Париже и в Нью-Йорке. Видя в Шультце большой потенциал, Джонас скупает все его работы и вывозит в Америку. «Сидя в Париже, я могу продаваться за доллары!» — писал художник дочери. О первом лайнере, который привёз в США 50 картин Шультце (а ещё там была скрипка Страдивари) трезвонили все газетчики. «Там снега и солнца Шультце в почёте и большой цене!» — отмечал критик Брешко-Брешковский. Всё это во многом объясняет, почему сейчас информации о художнике больше всего не в его родной России, а в Америке.

Kartina.-SHulttse-Ivan-Fedorovich-Lunnaya-dorozhka-na-vode.-Podpis-sprava-vnizu-Iw.-F.-Choultse.-Maslo-holst

«Лунная дорожка на воде»

 

«Лунная дорожка на воде» — ещё один ответ на вопрос, почему Шультце называют волшебником света. Она как настоящая, дышит морем и излучает свечение. В чём секрет? («Краски с фосфором!», «А ещё он был другом Менделеева, и он делал Шультце специальные краски!» — шепчется группа, глядя на этот «свете тихий»). Но Вадим эти гипотезы не подтверждает:

— Просто Иван Фёдорович не жалел денег на краски, холсты. Может быть, сказалось то, что он был инженером. Например, Куинджи тоже экспериментировал со светом. Но он смешивал краски, не принимая во внимание их химический состав, и теперь его работы в довольно плохом состоянии. Чего нельзя сказать о картинах Шультце: им по 100 лет, а состояние идеальное. Кроме того, в те времена русские художники работали примерно одними и теми же красками. Основной производитель — Георг Фей, Санкт-Петербург. Он стал делать чуть светящиеся варианты. Но мэтры сказали: «Новых красок для нас не существует». А Шультце не боялся экспериментировать. И как показывает время, его эксперименты удались.

«Тут нет никакого секрета. Это простые кисти, краски, масло и терпентин, такие же вы можете купить в любом магазине для художников. Я не пытаюсь готовить какие-то особенные краски… Я просто рисую» — писал сам Иван Фёдорович.

Примерно в 1933 году связь с художником обрывается. Кто-то говорит, что он влюбился в молоденькую француженку, она его обобрала, и он умер в психушке. Шультце не стало в 1939-м, он похоронен в Ницце, на кладбище Кокат — где лежит почти вся Белая гвардия, российская элита тех времён.

— Почему работ Шультце нет работ в наших музеях? — Вадим Гончаренко озвучивает вопрос, который «висел в воздухе» на протяжении всей экскурсии. — Простой ответ: я сам не знаю!

Может быть, потому что он ощущал своё превосходство, смотрел на всех чуть свысока, а это не способствует популярности. А может, для многих он был слишком сладкий! И слишком реалистичный. Как написал один критик, «если бы Шультце нарисовал морковку, то осёл не задумываясь начал бы есть полотно»…

Чтобы ответить на этот вопрос (и просто получить удовольствие от прекрасных полотен), приходите в художественный музей на выставку картин Ивана Шультце. «Не потому, что от неё светло, а потому, что с ней не надо света…»

Via: Светлана Гонова