Об инвалидности мы сегодня читаем чаще, чем встречаем людей на коляске. И дело даже не в том, что выйти из подъезда для большинства из них – уже почти подвиг. Это вторично. Основная проблема – в том, что инвалидность воспринимается как фатальная особенность личности.
А на самом деле человек с инвалидностью – это обычный человек. Об этом говорят первые российские инклюзивные тренеры Роман Пономаренко и Светлана Иконникова.

21100793_1338821959572909_1606607850_n

— Вы проводите занятия для людей с инвалидностью…

Светлана: — Нет, мы проводим занятия для людей. Не важно, есть у них инвалидность или нет, взрослые они или дети. Мы объединяем их в одну группу – и уже через пару минут становится понятно, что возраст или наличие или отсутствие инвалидности – это такая несущественная мелочь, которой вполне можно пренебречь.

Роман: — Меня недавно спросили: «Роман, а ведь люди с инвалидностью особенно держатся за работу?» Да неправда! За работу держатся те, кому страшно что-то в жизни менять. Помню, когда я увольнялся из налоговой, все крутили пальцем: «С ума сошел, ты же на инвалидной коляске, а тут такое спокойное надежное место». Я с тех пор открыл свой бизнес и веду тренинги по всей России… То есть дело не в инвалидности. Дело – в установках личности. Собственно, об этом мы и говорим на своих занятиях с представителями бизнеса.

21035252_1338821992906239_2009134879_o

— Вы организуете тренинги еще и для бизнеса?

Роман: — Да, часто. Сегодня конкуренция в бизнесе высока, и выигрывает тот, кто привлекает новых клиентов. Мы как раз помогаем бизнесу сделать так, чтобы лояльные клиенты пришли к ним.

— А при чем здесь инвалидность?

Роман: — Потому что люди с инвалидностью – это и есть те самые лояльные клиенты. Вот смотрите. Я передвигаюсь на коляске. И, например, хочу отпраздновать в кафе свой день рождения. Понятно, что со мной идут человек двадцать друзей… И понятно, что мы выбираем такое кафе, где будет удобно и мне, и им.

— Таких кафе много?

Роман: — Пока мало. И именно те кафе, магазины, кинотеатры, отели, которые смогут сделать свою среду доступной, сорвут куш: конкуренция будет невысока, а людей с инвалидностью (не забывайте про их друзей и родственников) – много.

Светлана: — Собственно, и этому тоже мы и учим на тренингах: как создать доступную среду. Иногда занятия проводим прямо в месте дислокации заказчика – пошагово исследуем территорию, например, ресторана и говорим, что и как можно поменять.

Роман: — Есть и еще одна тема, которая меня очень радует. Бизнес все чаще хочет быть социальным. Но понимает, что разовые благотворительные акции уходят в прошлое, а что предложить взамен – не понятно. И мы помогаем. Вместе с активными сотрудниками создаем интересные социальные проекты, которые приносят положительный эффект для целевой аудитории, и, в тоже время большую удовлетворенность для самой компании. Ведь вложенные средства бизнеса потрачены не зря.

— Что, такой бизнес реально существует?

Роман: — И с каждым годом социально-ориентированных компаний становится все больше. Мне очень понравится проект, который мы делали вместе со «Сбербанком». Он назывался «Уроки доброты». Здесь как раз аудитория была однородной – в том плане, что собирались дети и их родители, причем ни у тех, ни у других инвалидности не было. И, знаете, когда эти ребята (которые, может, первый раз в жизни видели человека на коляске) начинали делать «школу для всех» — сколько у них идей возникало! Световые звонки – для тех, кто не слышит. Выпуклые номера кабинетов – для тех, кто не видит. Широкие проходы между партами – для тех, кто передвигается на коляске. А один парень сказал: «И в учительской тоже широкие проходы!».

Светлана: — Я его тогда спросила: «Почему?» Думала, может, чтобы нашкодившего ученика на коляске можно было вызвать на педсовет. А он говорит: «Для учителей. Что, разве учителей на инвалидных колясках не будет?» Слушайте, а ведь он прав! Инклюзивная школа – значит, инклюзивная для всех, а не только для учеников.

Роман: — Были и такие креативщики, которые придумали летающие стулья. Причем, пользоваться ими могли все без исключения, но ребятам с инвалидностью они выдавались бесплатно.

21015563_1338821956239576_512634435_n

— Но все-таки ваша «фишка» — в том, что вы проводите тренинги для детей и взрослых с инвалидностью. Они как-то отличаются от…

Роман: — Хотите сказать «от обычных» и ищете подходящее слово? Нет, не отличаются. Вернее, так: те болевые точки, те проблемы, о которых мы говорим, одинаковы для всех. Возможно, подростки с инвалидностью переживают их острее, хотя… На одном из тренингов я много внимания уделял парню, который считался трудным подростком. Его страхи и переживания о будущем были намного сильнее, чем у его сверстников с инвалидностью. И они, в отличие от многих наших опасений, были не надуманные.

— Вы считаете, что даже инвалиды надумывают себе страхи?

Светлана: — Люди с инвалидностью. Это важно: сначала мы говорим о человеке и лишь потом называем одну из его особенностей.

Роман: — Да. И я знаю, почему дети и родители боятся смотреть в будущее, почему они не ставят себе горизонты, почему мамы и папы закрывают своих сыновей и дочек от мира… Мы приходим – и снимаем эти страхи.

— Разве такие опасения можно снять? Как можно не бояться будущего, когда ты понимаешь, что никогда не станешь «как все»?

Роман: — Слушайте, я с 11 лет передвигаюсь на инвалидной коляске, а первые три года после травмы вообще лежал на кровати и даже сидеть не мог. Но сейчас иногда я вообще забываю, что на коляске. Настолько, что порываюсь куда-то встать и пойти. Думаете, я всегда был таким? Нет, в 13 лет я жутко стеснялся того, что не могу сам выйти из дома. Ужасно боялся попасться на глаза бывшим друзьям: тем, кто знал меня как подающего надежды спортсмена. Но я прошел этот путь. И каждый сможет его пройти.

21057083_1338821996239572_325010752_o

 

— А общество? Как оно воспринимает людей с инвалидностью?

Светлана:  — Моему младшему сыну 3 года. Он несколько раз общался с «дядей Ромой», но, кажется, так и не придал значения тому, что «дядя Рома» — на коляске. То есть он заметил – но воспринял это как данность: так, как мы отмечаем, что у кого-то длинные волосы, у другого – необычный цвет глаз, у третьего – татуировка. И вот такое отношение к людям с инвалидностью – оно как раз нормальное.

— Но ведь в обществе его пока нет.

Светлана: — Оно будет. Знаете, кто его распространит? Сегодняшние подростки. Те, у кого есть инвалидность, не будут ее стесняться. Они смогут транслировать в мир здоровое восприятие инвалидности. Я в них верю.

Роман: — Потому что, еще раз подчеркну, нас всех волнуют одни и те же темы. Когда я начинаю рассуждать в Фейсбуке о том, нужно ли идти напролом к своей цели или лучше выбрать другой путь; как просить помощь, принимать ее и при этом не стесняться – откликаются все: и мужчины, и женщины, и молодые, и зрелые…

Светлана: — А уж когда мы поднимаем вечную родительскую тему «как отпустить ребенка во взрослую жизнь»… там обсуждение растягивается на тысячи сообщений.

Роман: — Хотя считается, что это – в основном проблема родителей, воспитывающих детей с инвалидностью. Нет. Это проблема общая. Однажды ко мне обратилась мама – она очень много и горячо говорила о своем сыне. Было видно, что она его любит. Но мама всегда говорила о нем – «мы». «Мы не любим много напрягаться», «У нас плохое зрение», «Мы окончили школу»… Ее сыну было 22 года! И все еще «мы».

— А у него была инвалидность?

Роман: — А это важно? Есть у человека инвалидность или нет – ему нужно становиться самостоятельным (конечно, если здоровье это минимально позволяет). Понимаете, психологически очень многие молодые люди с инвалидностью могли бы стать взрослыми. Но они остаются детьми – родители не разрешают.

Светлана: — Но когда удается таких людей «повзрослеть», радуются все: и мамы, и дети. Впрочем… некоторые мамы все-таки упорно пытаются загнать взрослых детей «в детство». Но тут уже вопрос моральной стойкости молодежи.

Роман:  — Мы это наблюдали в группе, где занимались вместе и родители, и дети. И мамы с папами смотрели на своих подростков круглыми глазами: оказывается, они вон что могут! А подростки такими же круглыми глазами смотрели на родителей: оказывается, мои мама и папа такие клевые!

21015534_1338822319572873_2009756539_n

— Эти как раз та самая группа, про которую вы рассказывали: где занимались подростки с инвалидностью и их родители, верно?

Светлана:  — Да. И Роман для них и для их родителей стал таким живым примером: они видели в нем того человека, кем мечтают стать. Того, кто невзирая на неравные с другими людьми стартовые условия окончил вуз, открыл свой бизнес, стал руководить общественной организацией и вести тренинги. Если  смог Роман, почему не смогут они?

Роман: — Да конечно, смогут!

— В начале сентября вы организовываете первый всероссийский инклюзивный лагерь, и в нем тоже будут участвовать и те, у кого есть инвалидность, и те, у кого ее нет. Вы целенаправленно объединяете людей разных «групп здоровья» вместе.

Роман: — Конечно. А лагерь «Я – предприниматель» соберет наиболее активную часть молодежи. Сегодня мы обрабатываем пришедшие к нам заявки и я сам восхищаюсь будущими участниками. К нам едут из Казани и Москвы, из Кирова и Нижнего Новгорода… Даже из Уфы пришла заявка. Причем среди них есть люди с инвалидностью, которые открыли свое дело и хотят развиваться именно как предприниматели. И это здорово! Но наш лагерь не только для предпринимателей в узком плане. Мы будем закладывать в ребятах зерно предпринимательского мышления в абсолютно любой области их жизни. Лагерь именно об этом. Я – предприниматель своей жизни, который оценивает будущее в категориях возможностей. И, согласитесь, здесь абсолютно не важно, какая у человека «группа здоровья». Мы ведь сами так живем и хотим поделиться этим с другими.

— В общем, несмотря на то, что вас называют первыми инклюзивными тренерами в России, вы работает со всеми, не замыкаясь только на людях с инвалидностью.

Роман: — Так и есть. Опыт преодоления, падений, успеха и побед важен всем. А иначе мы не были бы инклюзивными.

Вера Туманова