Как человек, который трижды был счастливо женат, я не могу согласиться с утверждением, что лучше остаться с первой благоверной, ибо разница между женами чертовски мала. Нет, остаться-то и вправду, может, лучше  с первой – не согласен я с другим!

Поверьте опытному человеку – каждая жена не похожа на предыдущую! И каждый брак не похож на предыдущий! И главное, ты сам в каждом браке открываешься с новой стороны! В одном браке ты можешь быть альфонсом, а в другом – добытчиком. С одной женой ты выступаешь в роли «папочки», а с другой – послушного мальчика. Кого-то ты не отпускаешь от себя ни на шаг, ревнуя к каждому столбу, а кому-то позволяешь уйти в недельный загул и даже ни разу не позвонишь. С кем-то ты говоришь о Шекспире, а с кем-то – о борще или тряпках. Кого-то ты хочешь в машине, а кого-то – на кухне. И так далее и так далее. И дело тут вовсе не в силе любви – любить ты их можешь при этом одинаково сильно! Как сказал Довлатов, у любви вообще нет размеров. Есть только – да или нет.
В моем первом браке я был неревнивым альфонсом. Да, в тот период моей жизни мне почему-то жутко нравились девчонки, у которых водились деньги. Не то чтоб мне хотелось этими деньгами пользоваться, просто вот нравились они мне и всё! На этот факт, как говорится, у меня особенно мощно вставал. В другой период меня наоборот привлекали исключительно бедные девушки – нет, не по контрасту и не из-за каких-то моих застарелых комплексов, но вот видел я девушку в стоптанной недорогой обуви и со старой сумочкой и начинал с ума сходить от любви к ней! Это точно так же, как одно время я предпочитал девушек с формами, а другое – так называемых «плоскодонок». Это не поддается рациональному объяснению.  Это как времена года…
Но вернусь к своим первым серьезным отношениям. С Олей я познакомился на средней паршивости техно-рейве в ТЮЗе. Глаза слегка на выкате, детские круглые щечки и какая-то готовность во взгляде. Нас познакомили общие знакомые.
– Бухнём? – с ходу предложила мне она.
– Если ты угощаешь, – лениво ответил я, совершенно не надеясь на положительный исход. Девушка не произвела на меня какого-то волнующего впечатления, и я совсем бы не расстроился, если б она в негодовании развернулась и ушла от нахала.
– Угощаю, пошли! – засмеялась девушка и, достав портмоне, заплатила бармену за две «Кровавых Мэри». А потом – ещё за две. И ещё. И ещё. И ещё.
На другой день я перевез все свои «ценные» вещи к Оленьке. Она предупредила меня, чтобы я особо не усердствовал – если у меня чего-то нет, она просто счастлива будет мне это купить! В тот же день она познакомила меня с В., совладельцем и руководителем одного мощного медийного предприятия: «Знакомься, Максим, – сказала Оля. – Это мой самый лучший друг». Лучший друг повез нас в дорогой ресторан, а по пути мы заехали в бутичок, где у него был бартер, и Оля выбрала себе пару платьев на лето.
И началась счастливая жизнь: я готовил, стирал, убирался, выполнял всякие поручения вроде обмена валюты или покупки билетов. Ольга одевала меня, возила отдыхать, знакомила с интересными людьми. Учила меня английскому: время от времени я звонил по какому-то номеру и говорил: «Тейк ми Пьюс, плиз». Женщина, которая каждый раз брала трубку, передавала её Пьюсу, и только я хотел произнести: «Хеллоу, Пьюс, хау ду ю ду?» – как Оля забирала телефон и практиковала инглиш уже сама. Моих познаний в языке явно мне не хватало, чтобы понять, о чем же они говорят с Пьюсом, над чем Оля так заразительно смеется. Собираясь на деловую встречу, моя супруга просила меня сделать ей депиляцию – хоть её и не видно, говорила она, с ней она себя гораздо комфортнее чувствует. Карьера её стремительно шла вверх, из Нижнего мы переехали в Москву, а там вскоре появилась перспектива отъезда в Америку.
Характер у моей Оли был властный, и в какой-то момент мне надоело, что меня, несмотря на страстную любовь, при каждой возможности кроют «тряпкой», «лошком», «размазней». Я собрал свои вещи и съехал к другу. На следующий день Ольга вся в слезах пришла ко мне и чуть ли не на коленях просила вернуться. Я вернулся – ведь мы любили друг друга!
– Какая же ты тряпка, даже уйти не можешь! – в сердцах бросила она мне перед сном. Я снова собрал вещи и ушел, чтобы через день опять прийти. Да, я действительно тряпка, нужно это признать! Все семь лет нашего брака я пытался сбежать и каждый раз возвращался. Меня держали за муху в паутине, попивая свежую кровь, но не убивая отношений полностью. «Уходи, ты мне не нужен!» – и тут же: «Вернись, я без тебя не могу!» Наверно, до определенной степени мне всё это нравилось, раз это так долго продолжалось.
Но я всё же выбрался из этой паутины сладкой жизни, правда, потеряв при этом намертво прилипшие к ядовитому мёду крылышки. Взяв пару трусов, да носки, да паспорт, я уехал зализывать раны в родной Нижний Новгород. Полностью обнулился.
Уже после расставания до меня потихоньку стало доходить, с чего вдруг В. отвалил нам квартирку в элитном доме, за что нас снабжали всем-всем-всем – от ветчины до путевок за границу, и почему меня никогда не брали на внерабочие встречи с американцами. Я не столько расстроился, сколько удивился – ну как можно быть таким чукотским наивным мальчиком?! Да, от круглолицей большеглазой Оленьки сходили с ума престарелые топ-менеджеры, и нельзя её за это винить! В любом случае я благодарен ей за те семь лет!
Мы еще долгое время созванивались и переписывались, уже когда Оля уехала в Америку, я знал, что в любой момент могу к ней приехать навсегда, она примет меня с радостью, и начнется опять столь полюбившаяся нам обоим игра в «уходи-останься». Да, я мог уехать к Оленьке, но здесь, в Нижнем, меня уже поджидал брак № 2. А потом, через несколько лет, – брак № 3. Совершенно другие женщины, совершенно другие отношения. Кто там сказал, что всякий брак обречён?! Все мои три (как говорится, пока три) брака были успешны!
P.S. Ложусь спать и молюсь: Господи, только четвертого брака мне, пожалуйста, не надо! К четвертому браку я пока не готов! Я вообще всю свою жизнь мечтал жить в одиночестве, мне так комфортнее…