…И, поворачивая на Шевченко, где-то в глубине переулка, я увидел двух розовых роботов. Бедняги, выброшенные на помойку, случайно активировались и ожили. Такое бывает: обесточенные с окислившимися батареями электронные зверьки могут через какое-то время накопить остаточную энергию и включиться, как бы воскреснуть.

Я обогнул палисадник и, развернувшись, оказался напротив мусорной площадки. С висящими лохмотьями розовой шерсти на побитых временем мордочках, с надорванными ушами и конечностями двое розовых, щебеча скрипучими голосами, копошились в кучах выброшенных отходов. Вероятно, они тут не меньше часа – за это время мусорка невероятно преобразилась, кругом выросли пирамидки из пустых коробочек, банок и разной упаковки. Розовые выстроили целый микроскопический город из бытовых отходов.

Оригинальная архитектура поражала воображение: как искусно подобраны цвета и формы, какие забавные башенки, небоскребы, кольцевые развязки дорог и смотровые площадки! Я уже отчетливо слышал их голоса: «Марина, не мешай», «мама, смотри, лошадка», «дай мне, солнышко», «нет, моё». Правый, побольше, с вывалившимся глазом и оголенным скальпом, волочил за собой на длинной пружинке заднюю ножку, это он говорил «Марина-Марина», второй, с оторванным ухом и без руки, звонко кричал: «мама, у лошадки тоже лапки».

Я пронзительно свистнул. Розовые услышали и обернулись. Они застыли как вкопанные, на их железных мордочках отразился ужас: наверно, они подумали, что я сейчас достану из кармана деактивирующий пульт и их случайному веселью придет конец. Я опустил стекло, протянул двум доходягам промасленный сверток и плавно тронулся. Я не видел, как они развернули мой подарок, не слышал их радостных воплей – это всего лишь два стареньких аккумулятора, которые лишь на пару дней продлят жизнь этих обреченных игрушек…

Сам не знаю, зачем я это сделал – в конце концов, я же не бог. На повороте я еще раз оглянулся назад, на этот удивительной красоты городок, построенный из отходов человеческой жизни, – и уверенно повернул на шоссе.