Если у вас есть часы с кукушкой, поверните их к стене, и у вас будут часы с дятлом.

А ещё часы с дятлом (точнее, 1 час 50 минут) можно провести в Центре театрального мастерства. Новый театральный сезон здесь открылся премьерой спектакля «Дятел». Билеты разлетаются, в зале аншлаг, на сцене поёт дятел — и после этой песни чья-то жизнь уже не станет прежней.

Главный герой, Саша Семёнов, тоже однажды услышал пение дятла. И зачирикал прямо на совещании с большими боссами. А потом, на корпоративе, пытался соблазнить жену начальника. А когда Сашина жена подала на развод и стала продавать квартиру — распугивал потенциальных покупателей и доводил риэлтора до белого каления. Дятел, натуральный дятел! Наверное, у каждого был такой знакомый. «Был» — потому что общение с подобными людьми стараются скорее прекратить, как с заразными, словно инаковость передаётся воздушно-капельным путём.

Розовый поющий дятел (а также его пляшущая разновидность) встречается обычно в местах скопления алкоголиков. Но эта шутка давно устарела. Сейчас они всё чаще навещают успешных молодых мужчин и женщин. Потому что за успехом подчас стоят опустошённость, рутина и предательство мечты. В юности Саша мечтал создать лекарство от рака, даже начал над этим работать. Но зарплата была смешная, друзья давно ушли в «нефтянку» и звали туда Сашу. Он согласился, жизнь вроде бы наладилась. Но, как говорил Бердяев, человек больше всего боится не боли и страданий, а скуки и тоски. Парадоксально, но новая жизнь — с хорошей зарплатой, новой квартирой, любимой женой, — «отгрузила» их в полном объёме.

«Дятла» написал Алексей Житковский, молодой драматург из Нижневартовска. Он же — прототип главного героя: Алексей работал в нефтепроме, а потом бросил всё и поступил во ВГИК. Возможно, в этом одна из причин, почему зрители так хорошо встречают «Дятла»: истории «о личном» могут нравиться, могут отталкивать, но никогда не оставляют равнодушным.

К режиссёру спектакля Александру Сучкову «Дятел» тоже пришёл не случайно.

— Пьесы не приходят ко мне просто «с полки». Я о чём-то размышляю, над чем-то смеюсь, что-то во мне болит — и сумма этих внутренних вспышек вдруг дарит мне какой-то текст. С «Дятлом» всё началось с названия. Наткнулся на него и подумал «Ух ты! Любопытно!» Стал искать текст, нашёл… и с первых страниц я упал в эту пьесу. Понял, что попробую через неё ответить на какие-то свои вопросы.

— Интересно, почему «спусковым механизмом» стало именно пение дятла?

— Считается, что дятел не поёт. Но это даже не о дятле, это о наших рамках. Нам сказали, что у дятла нет песни — мы запомнили. Нам внушили, что счастье достижимо только тогда, когда ты вкалываешь до седьмого пота и до седьмой крови — мы так делаем… Но счастье возможно всегда. Гармония существует вне наших представлений о гармонии. Её просто надо услышать в себе. Это труд, это опасность — опасность стать «дятлом». А ещё дятел — это символ настойчивости. Долбит в одну точку, пока червячка не найдёт. Главный герой пытается найти ответ на вопросы: кто я? кто моя жена? зачем моя работа? Таких людей не много, но возможно, они и двигают нашу жизнь.

— Есть ощущение, что «Дятел» — мужской спектакль. Женщинам менее свойственно задаваться такими вопросами. А если они и возникли — можно, например, кого-нибудь родить. И «перезагрузить» свою жизнь…

Хорошо, она родила. А потом противоречия возвращаются, нарастают, ребёнок в этой ситуации становится обузой… Он должен был принести счастье, но нет. Значит, где-то раньше был самообман.

— А если бы вы встретились с Сашей, за одним столом, за рюмкой чая, — что бы вы ему сказали? Попытались бы помочь?

— Я бы сказал: «Чувак! Ты клёвый. Ничего не бойся». Артистам, исполняющим главную роль (это Никита Чеботарёв и Антон Парамонов) я тоже говорю: «Парни, ничего не бойтесь, погружайтесь в себя, открывайтесь, распахивайтесь. Нет законов актёрской игры. Как вы чувствуете, так и действуйте. А я буду вас оберегать и направлять». В жизни вообще всё будет так, как должно случиться. И незачем по-пустому бояться.

«Главное, что отличает нас от животных — это потребность в смысле» — говорил учёный, теолог Алистер Макграф. Чувствуя бесцельность своей жизни, Саша начинает неосознанно, но методично её разрушать. Ломая всё то, что раньше было его миром, он словно хочет сквозь эти обломки пробиться к чему-то подлинному, искреннему. А может быть, считает, что лучше руины, чем красивые декорации, которые на самом деле бутафория, фальшивка. Но «разрушить всё до основанья, а потом» без последствий можно только в песне. А жизнь заставит платить по счетам — и чем дальше ты ушёл от мечты, от настоящего, тем больше будет сумма в чеке. Спектакль заканчивается гибелью Саши — несвоевременной, нелепой, от руки человека, которому минутой раньше он прокричал «Люблю»…

Пьеса «Дятел» уже стала лауреатом нескольких престижных фестивалей. Но она существовала только в виде читок. А теперь, благодаря ЦТМ и Александру Сучкову, впервые обрела форму спектакля — с яркими образами, отличным юмором и завораживающей актёрской пластикой (режиссёр по пластике — Александр Калугин).

— Текст пьесы я не менял, — рассказывает Александр Сучков. — Но где-то позволил себе увести ситуацию в обобщение. Например, в финале, когда Саша разговаривает с бомжами, а потом те начинают его бить. Автор представил это как абсолютно бытовую ситуацию. В спектакле они тоже начинают, как обычные люди, а потом превращаются в исчадья ада. Они такие чистильщики — вычищают людей, которые имеют шанс прозреть, прикоснуться к чему-то высокому, светлому, настоящему. Они чувствуют: «О, человечек-то задумался! А задумываться не надо!» На этом, по сути, сейчас построены и масс-медиа, и политика…

— А может быть, это образ возмездия? За то, что предал себя-настоящего.

— Предательство своей судьбы, своего предназначения — эта тема тоже вплетается в мощный канат этой пьесы. Она немного притчевая. Здесь один герой, Саша Семёнов. А все остальные — это маски, разные ипостаси нашей жизни.

— А вообще современная драматургия — это хороший материал?

— Чеховых сейчас нет. О Гоголе вообще молчу. Время почему-то не дарит… Хотя есть замечательные авторы — например, Анна Яблонская, которая погибла при теракте в Шереметьево. Прекрасный драматург с поэтическим языком. Режиссёры хватали её пьесы, чуть ли не из стола вытаскивали! Но её почему-то «убрали» — время, эпоха, какие-то силы… Заставили оказаться в этом аэропорту. Ещё могу выделить тексты Дмитрия Богославского, Константина Стешика. Ну а западная драматургия — это прекрасный Макдонах.

— Какие у вас ощущения от премьеры? Всё удалось, дятел запел?

— У меня не бывает чувства, что мавр сделал своё дело, мавр может отдохнуть. Для меня премьера — это первое соприкосновение со зрительской реакцией, вниманием, дыханием. Это новый этап понимания спектакля, актёрской игры. Что звучит, что не звучит, что нужно усилить, а что притушить… Мне кажется, зон соучастия было достаточно, зрители смотрели очень хорошо…

Никогда не болит голова только у дятла. А у зрителей «Дятла» её могут взорвать сотни вопросов и противоречий. Человек, которого как-то коснулась иная реальность, уже не сможет быть прежним. Можете проверить это на себе — ведь на Дятловых горах теперь есть «Дятел».

Via: Мария Зинина

Фото Юлии Голубевой

UxBUyqsbTL4 nXIliIqqQ_Y SMBZoCmP3eU sQ43LWcS5kg ThcOuBQp7mM