Ночной поезд – это прекрасно. Прекрасно при соблюдении трех условий: у тебя есть книга; ты едешь в СВ и у тебя нехрапящая соседка по купе.

Два условия были выполнены: книга и СВ. Так что поезд Москва – Казань практически гарантировал Екатерине ночь приятного отдыха с детективом под стук колес. Но обещать – не значит, жениться.

— Здрасьте, — за пять минут до отправления в столик купе впечаталась бутылка шампанского.

— Здравствуйте, — рефлекторно ответила Екатерина и проследила взглядом дальше – увидела мужскую руку с намеком на волосатость и без намека на маникюр. От руки отрастал ее обладатель: мужчина из тех, про которых говорят: «крепко сбит».

— Знаете, сколько я зарабатываю? – спросил сосед по купе вместо традиционной фразы типа: «Меня зовут Вася, а вас?»

«Знаете, как я зла на РЖД, что в мое купе продали билет какому-то мужику, а не приличной даме средних лет?» — подумала Екатерина, но вслух спросила:

— Сколько?

— Два миллиона в месяц! – ответил обладатель руки и баснословного состояния.

Шампанское называлось «Bosca» и было кисельно-сладким: Екатерине как-то раз доводилось такое пробовать на вечеринке в стиле «дешево и сердито». Сосед между тем не терял времени даром, быстро снял джинсы, заменил их на треники (Катя тактично отвернулась, но соседа не порадовала) и предложил выпить за знакомство и желательно на брудершафт. «Ну и чего мне делать? – думала Катя. – Просить у проводницы переселить меня в другое купе? Они все заняты. Сказать мужику, чтобы пил свое шампанское сам? Как-то грубо…» Она не то, чтобы боялась попутчика – Катя отлично владела и взглядом, и словом. Так что, если бы сосед вздумал прейти границу вербального контакта, она смогла бы остановить его бетонной стеной холодных глаз и точным адресом, куда обладателю ежемесячного двухмиллионного состояния следовало бы сходить – и не возвращаться. Но пока мужик держал свои помыслы при себе, руки не распускал, а лишь предлагал шампанского и общения. «Плакал мой детектив», — с тоской подумала Катя.

— Ну наливайте, что ли, ваше шампанское, — вздохнула она.

Два часа сосед ходил перед Катей гоголем. Он рассказывал о своей фирме, о троих сыновьях, о жене Зинаиде – заразе редкостной, которая тупа, ленива, житья не дает, и развестись бы с ней, но как же дети. Два часа он предвкушающе смотрел на модельные Катины ноги, пытался присесть поближе и как бы ненароком коснуться ее рукой. Два часа Катя твердо настаивала на том, что у нее муж, дети и детектив. И как бы вот его почитать, пока Казань еще не видна на горизонте.

— Да убери ты свою книгу, ну зачем женщине – книга? – сосед разошелся и начал последовательно выкладывать один за другим тезисы из Домостроя – слегка усовершенствованные, но ничуть не теряющие своей сути: женщина должна быть босая, беременная, на кухне. А он – в поезде с нимфами. Которые тоже, конечно, должны бы быть босыми, беременными, на кухне, но раз уж оказались в одном купе с ним, то пусть лучше остаются нимфами с вот такенными ногами, шикарной грудью и далеко идущими планами во взоре.

У Кати были только ноги и грудь. Взор не обещал никаких планов. Сосед уж и хвастался делами фирмы, и демонстрировал жидкий бицепс – бесполезно.

— Алло? – зазвонивший телефон оживил Екатерину явно больше, чем попутчик. – Да, едем вовсю… Да, сосед есть. Нет, не женщина. Ну милый, когда ты мне билеты покупал, ты же не указал, что купе должно быть женским. Вот и получилось. Да, я тебя тоже целую! – она нажала «отбой», пояснила соседу: — Муж.

— Хороший муж-то? – вздохнул сосед.

— Замечательный, — улыбнулась Катя.

Сосед посмотрел на недопитое шампанское, на Катины ноги, на свои треники, сложил в уме пазлы судьбы и неожиданно произнес:

— Давай-ка я шампанское допью и спать буду.

— Спокойной ночи! – улыбнулась Катя и углубилась в детектив.

Вечер был частично спасен.