Настоящий профессионал – тот, кто может ограничиться лишь упоминанием своего имени и фамилии. Должность не нужна – он и так всем известен. Ирина Славина – одна из них. Ее знают как честного журналиста, как борца за правду и как «маму» независимого электронного СМИ КозаПресс.  Она не приемлет ничьего вранья. И, пожалуй, имеет на это право. Потому что человек, которого она оценивает строже всех и которого не стесняется критиковать публично, – это сама Ирина.

«Укусила учителя математики»

— Ирина, с прошедшим Днем учителя тебя, — говорю, включая диктофон.

— Это было очень давно, — улыбается она, и в голосе слышится легкий отзвук усталости, какую часто замечаешь у проработавших много лет педагогов. – Да, я отдала школе много сил. Недавно спросила сына: «Скажи, тебе есть, что вспомнить такого яркого из детства?» И он ответил: «Да, как мы ходили в поход с твоим классом». Сын прошел мимо меня. Это удел многих учителей: отдают себя школе, жертвуя своими детьми, чтобы заниматься чужими. Я ни разу не была с сыном на море, и это уже неисправимо, потому что его детство давно кончилось. Зато спектакль «Тринадцатая звезда» в ТЮЗе смотрела 8 раз – потому что ходила на него не только с детьми, у которых была классным руководителем, но и с учениками, в чьих классах вела уроки. Из второго декрета вышла на работу, когда дочке было 9 месяцев – предложили ставку, которых на тот момент в школах уже не хватало. Помню, получала тогда 2 тысячи рублей и все отдавала их няне, которая сидела с моей маленькой дочкой. Сейчас понимаю, что это преступление, которое я совершила перед собственным ребенком, но тогда, видимо, просто не осознавала этого. Потом вдруг пришло ощущение, что школы с меня хватит.

— На твоей странице в Фейсбуке написано: «Учась в седьмом классе, я укусила учителя математики. Но это была самооборона». Зачем ты его укусила?

— Он хотел меня утопить.

— Что?!

— Это было на море. Мы, ученики спортивного класса, занимались пешеходным туризмом. С рюкзаком за плечами прошли Северный Кавказ, благополучно там выжили, хотя должны были погибнуть (мы тогда заблудились в горах). Тот самый учитель математики, он же наш руководитель в походе, был хорошим педагогом и человеком. Но иногда выпивал. А я такая противная, вечно ему спокойно жить не давала. И однажды, приняв с учителем физкультуры, он заявил мне: «Колебанова, я тебя сейчас утоплю». Наверное, это была шутка. Но он и физрук схватили меня, потащили к воде. Я, недолго думая, тяпнула его в запале.  В общем, учителю зашивали рваную рану на запястье, хотели даже сделать уколы от бешенства. Но он пояснил, что это была не собака, а его «пионерка». Почему-то после этого он никак не изменил своего отношения ко мне: я всегда чувствовала его симпатию.

 

«Каждое утро заставляю себя вставать с кровати»

— Кажется, ты уже родилась борцом за правду.

— Когда тот же самый математик на выпускном вручал нам аттестаты о среднем образовании, он, награждая меня грамотой, произнес: «Человеку, который всегда говорит правду». Я тогда, вылетая за аттестатом, по дороге порвала себе юбку об угол сцены… Вот всю жизнь у меня такая судьба: говорить правду и нести какие-то потери при этом. Мне как-то противно врать. Вроде бы врать – это очень удобно, но – до поры, потому что ложь всегда вылезает наружу. И за это, мне кажется, должно становиться так неудобно. Нет?

— На это, думаю, многие тебе ответят: «Неудобно спать на потолке – одеяло спадает».

— У меня, в общем-то, и повода нет врать. Есть люди, для которых вранье – способ защиты от мира. Не у каждого хватает сил на правду. А я родилась  по-мужски сильной. Вообще, пока мама меня ждала, ей все врачи говорили: «У вас будет мальчик!» И, когда вдруг родилась девочка, мама расплакалась от шока. Но я всю жизнь в окружении пацанов. Я и сейчас дружу с мужчинами и счастлива, что у меня есть и подруги, и друзья.

— В дочке ты тоже воспитываешь сильный характер?

— Мне кажется, это дочь меня воспитывает. Она очень сурово со мной обходится. Знаю, что она ко мне привязана, но 16 лет – такой возраст, когда душа просит экспериментов и самоутверждения. Наверное, в 16 лет я тоже была противной. Да я и сейчас противная.

— Борцы за правду очень часто слышат только себя и переубедить их невозможно. А ты – редкий человек, который, обладая своим мнением и будучи твердо уверенным в собственной правоте, тем не менее всегда слушаешь собеседника и серьезно анализируешь его доводы, с чем-то соглашаясь, а чем-то – нет.

— Я стараюсь так делать, понимая, насколько это важно. Да, мне приходится себя заставлять – как с утра заставляешь себя вставать с постели. Я ведь очень ленива, каждое утро буквально приказываю себе вставать с кровати — борюсь с собой.

— То есть, будь мир вокруг идеальным, ты бы целыми днями сидела в кресле и вязала варежки с собачьими мордашками?

— Еще бы читала и просила, чтоб меня периодически вывозили на природу. Но мир не идеален, а я должна слушать людей, и давать им возможность высказаться, чтобы сохранять баланс мнений. Собственную площадку – «КозаПресс» — и создала потому, что было очень утомительно слышать в редакциях: «Это мы пишем, это мы не пишем». Помнишь события прошлогодней давности, когда Дмитрия Шурова «отставили» с должности главы Канавинского района? Да, я считаю Шурова жуликом, а то, что его убрали из администрации – благом для Канавина. Но когда слово Шурова было под запретом в СМИ, я первая пришла на его пресс-конференцию, потому что уверена: возможность высказаться должна быть у каждого человека.

«Ни в одной редакции меня не ждут»

— Ты ушла в журналистку после 10 лет работы в школе. Как это произошло?

— Когда силы на работу учителем кончились, я поехала в единственную редакцию, о существовании которой тогда знала – в «Нижегородскую правду». И сказала: «Здравствуйте, хочу стать журналистом». Там работали очень милые, внимательные люди. Они мне ответили: «А напиши что-нибудь». И я написала. И меня взяли. Всё произошло очень быстро: еще вчера я была учителем, а на следующий день вошла в штат редакции. И параллельно поступила в вуз, чтобы учиться журналистике.

— То есть ты опять – работала, училась и растила детей.

— Да. Мне очень нравилось… нравится… нет, нравилось до определенного момента в «Нижегородской правде», но пришлось уйти. Со скандалом.

— Год назад у тебя появилась «КозаПресс». Это была авантюра?

— Авантюра. Я хотела выжить в профессии и понимала, что ни в одной редакции меня не ждут. И пусть у меня четыре победы во Всероссийских журналистских конкурсах, пусть меня уважали коллеги, ни у одного работодателя я не котировалась. Да я все понимаю: кому нужен работник, которым нельзя манипулировать? Так и появилась моя «Коза». Я очень рада, что она есть.

— Но деньги «КозаПресс» тебе не приносит?

— Нельзя сказать, что совсем не приносит – на сайте есть система электронных платежей и все желающие могут отправить на поддержку «Козе» столько, сколько считают нужным. За прошлый месяц пришло 5700 рублей.

— М-да. И ни в чем себе не отказывай.

— На эти деньги редакцию не создашь. Работаю в одиночку. Хотя понимаю: СМИ – это команда. У меня же авторский проект. Иногда журналисты публикуют в «Козе» свои статьи бесплатно – мне нечего им дать, кроме «спасибо». Я сама для того, чтобы выжить, работаю на другие издания. Но при этом очень часто получаю слова благодарности за «Козу». Пишут зачастую незнакомые мне люди. И я понимаю, что, возможно, они и хотели бы поддержать «Козу» материально, но не в состоянии. Всем сейчас финансово тяжело.

— Наверняка получаешь еще и немало просьб о помощи. У тебя же помимо имиджа борца за правду формируется еще и имидж главного спасителя.

— Мне так не хочется считаться борцом за правду! Это очень глупо звучит! Скорее уж за восстановление справедливости… Знаешь, часто звонят коллеги из других СМИ и делятся со мной информацией, которую не могут напечатать в своих изданиях. Очень приятно, что коллеги мне доверяют.

«Влез в мое окно – и вошел в мое сердце»

— Ирина, скажи: ты можешь себе позволить работать почти бесплатно в «Козе» потому, что основной добытчик в семье – муж?

— Когда-то он был основной добытчик. Но в 40 лет перенес сильнейший инсульт. Я, можно сказать, отрепетировала вдовство. Поэтому мне сейчас главное, чтобы муж был жив. Вдвоем мы со всем справимся. Да мы никогда и не шиковали – за 25 лет брака мы с ним один-единственный раз отдохнули вместе: съездили с дочкой в Крым на машине. Это было лет 6 назад. А после инсульта мужа у меня изменились взгляды на жизнь. Нет денег – ну и ладно. Зато много друзей. Именно они – тот социальный капитал, который позволят мне стоять на ногах. Кстати, когда муж заболел, это они помогли поставить его на ноги. Когда возникла необходимость зарегистрировать СМИ, и мы  с партнером создали ООО, у меня не было доходов, чтобы содержать бухгалтера. Зато были и есть две подруги-главбухи, которые абсолютно бесплатно делают всю отчетность. Не представляешь, сколько бумажек я обязана регулярно носить в пенсионный фонд, в соцстрах, налоговую. И подруги всегда следят за тем, чтобы я каждый документ сдала вовремя. Если бы не они, не знаю, как бы «Коза» выжила.

— Как женщина с сильным характером может 25 лет прожить в счастливом браке? Ведь гораздо чаще «сильная женщина плачет у окна».

— Секрет простой: нас спасло то, что первые 8 лет брака муж постоянно был в море, работая штурманом дальнего плавания. Мы же все люди с характерами, у меня муж тоже – дай Бог.

— То есть он – отнюдь не тихий подкаблучник?

— Ты что! Мы так цапаемся! Точнее, цапались – до его инсульта. Сейчас отношения поменялись, конечно. Но первые 8 лет он постоянно был  в море. Я еще ерничала на эту тему: «Твоя командировка длится 11 месяцев. За это время можно зачать и родить. В конце концов, выбирай – в какое время тебе удобнее быть дома – на зачатие или на рождение?» К счастью, муж совершенно не ревнивый, поэтому такие шуточки нашему браку повредить не могли. Зато у нас каждый год был медовый месяц. А знаешь, во сколько мы поженились? В 18 лет. Тихий ужас – по статистике, большинство таких ранних браков разваливается. Но нас, видимо, свела судьба.

— Ты веришь в судьбу?

— Не верю ни в астрологию, ни в конспирологию, но, наверное, наша встреча не случайна. Мой муж, как и мой отец, – моряк. Мы с ним несколько лет прожили в одном дворе, но пересеклись, только когда оба завели по собаке. У него фокстерьер, и у меня фокстерьер. По кобелю. И они дрались друг с другом со страшной силой, пересекаясь на прогулке, а мы, хозяева, терпеть друг друга не могли – ну, по крайней мере, я своего будущего мужа. Это тихий ужас: когда сцепляются два фокса – все, туши свечи, сливай масло.

— И как же ваша ненависть переросла в любовь?

— Ирония судьбы: в то лето, когда мне предстояло сдавать экзамены в институт, мама с братом уехали к папе на Сахалин, где он работал на рыболовецком флоте. Однажды утром я пошла на вступительный экзамен, захлопнула дверь квартиры и поняла, что оставила ключи на столе. В этом не было ничего страшного – мы жили на первом этаже девятиэтажки на Мещерке, решеток на окнах тогда не было, так что я вполне спокойно пролезала в квартиру через окно с лоджии. Но тут был нюанс: на экзамен я оделась в белую блузку и строгую юбку – не самая подходящая форма, чтобы лазить по балконам. А на обратном пути с экзамена мне навстречу попался  этот парень – хозяин фокстерьера. И я попросила его залезть в квартиру и открыть ее изнутри. Вот так влез в мое окно, а потом вошел в сердце. Интересно, что ровно через год, в то же самое 20 июля, мы сыграли свадьбу.

— Сегодня муж тебя поддерживает в борьбе за справедливость?

— Он меня гнобит! И когда я работала в школе, тоже постоянно насмехался, что я с утра до ночи в своих тетрадках, хотя мне за это не платят. Нет, наверное, в глубине души он уважает меня за мою работу, но не признается. Внешне-то у нас майдан – разные политические взгляды, разные представления о мире. Но при этом муж, я знаю, каждый день читает мою «Козу», и всегда бывает в курсе того, что я публикую. Вот так и живем – уже 25 лет.

 

Светлана Иконникова